Через день или два после всего этого Лион Фейхтвангер с юмором заметил: «Вы единственный артист во всей Америке, кто войдет в историю этой страны как человек, который ввел всю американскую нацию в состояние политического антагонизма».

* * *

Против меня повторно возбудили дело об отцовстве, несмотря на результаты анализов крови. Один адвокат путем ловкого манипулирования и благодаря своим связям с местными политиканами добился пересмотра дела. Он смог передать опекунство над ребенком суду, и в этом случае присутствие матери в суде уже не требовалось. Она сохранила за собой двадцать пять тысяч долларов, которые получила от меня, а суд, выступавший в роли опекуна, потребовал деньги на содержание ребенка.

В результате первого слушания присяжные не смогли прийти к единому решению, что разочаровало моего адвоката, который посчитал, что дело выиграно. Во время второго слушания присяжные выступили против меня, даже несмотря на то, что результаты анализа крови считались в Калифорнии непреложным доказательством виновности или невиновности обвиняемого.

* * *

Нам с Уной хотелось только одного – уехать из Калифорнии как можно дальше. За год, что мы провели вместе, нас провернули через мясорубку бед и несчастий, и теперь нам нужно было отдохнуть. Мы взяли с собой маленького черного котенка, сели на поезд до Нью-Йорка, а оттуда уехали в Найек, где сняли дом. Он стоял далеко-далеко от всего остального мира, посреди каменистых полей, на которых ничего не росло, но это и было тем, что нам понравилось. Наш маленький симпатичный домик был построен в 1780 году, и мы сняли его, а в придачу получили великолепного повара в лице экономки.

Вместе с домом нам в наследство достался и старый добрый черный ретривер, который всегда сопровождал нас во время прогулок. Он регулярно появлялся на крыльце, когда мы садились завтракать, вежливо махал нам хвостом, а потом, поздоровавшись, ложился рядом и ждал, когда мы закончим завтрак. Наш маленький черный котенок начал шипеть и выгибать спину, когда увидел пса в первый раз, но тот просто улегся на землю, всем видом показывая, что готов к мирному сосуществованию.

В те дни Найек представлял собой идеальное, хотя и пустынное место. Мы ни с кем не встречались, и нам никто не звонил. Это было как нельзя кстати, потому что мне все еще требовалось время, чтобы полностью прийти в себя после судебных тяжб.

Все мои несчастья отвлекли меня от работы, но тем не менее я почти закончил сценарий «Месье Верду», и желание начать съемки постепенно возвращалось.

Мы планировали провести на востоке что-то около шести месяцев, и Уна хотела родить ребенка именно здесь, но я не мог продолжать работу в Найеке, и через пять недель мы вернулись в Калифорнию.