Финальный концерт. После «репетиций последней минуты» все маленькие группы собрались в бальной зале. Я хотел быть ближе к Фриппу, и сел сразу слева от него. Справа был Боб Гербер, а круг Крафтистов растянулся на весь зал. Когда всё стихло, Фрипп, не говоря ни слова, начал музыку неземными импровизированными флажолетами, и мы последовали его примеру. Через некоторое время Фрипп извлёк вступительные ноты “Guitar Craft Theme I”, и меня захлестнула волна благодарности — своей концепцией эти флажолеты, сопровождаемые медленной скорбной прогрессией, были идентичны “Round And Round”, моей маленькой балладе, над которой Фрипп глумился и насмехался два дня назад в «Железной Рельсе».

Мы присоединились к «Теме», и по часовой стрелке прошли по кругу, в соответствии с согласованным форматом, в котором у каждой группы из четырёх или пяти гитаристов был свой «сольный» фрагмент. После этого, когда фундаментальная структура «Темы» ещё звучала, Фрипп наклонился в сторону Гербера, приглашая его сыграть соло. После выступления Гербера, Роберт повернулся ко мне с чрезвычайно значительным выжидающим выражением. Это было так неожиданно и тревожно, что я непроизвольно отвернулся. Мельком взглянув на него и увидев то же самое выражение мягкой настойчивости, я собрался, бросил остинато и вырвал из души несколько болезненных звуков. Будучи всё ещё новичком в новой настройке, я не совсем попадал в ноты, но могу ручаться — в том, что я играл, было моё сердце.

Фрипп по часовой стрелке переводил взгляд с одного ученика на другого, и каждый откликался несколькими музыкальными фразами в своём собственном стиле под мягкий аккомпанемент «Темы». Пройдя немного больше половины круга, он завершил пьесу. (Один Крафтист — кажется, Арни — позже рассказывал нам, как он планировал и обдумывал своё соло, как ему не терпелось его сыграть, и как он был разочарован, что музыка кончилась, а очередь до него не дошла. Фрипп рассмеялся и сказал: «Вот так и в жизни.»)

Опять тишина — и теперь мне (по предварительной договорённости) нужно было дать отсчёт для первой пьесы-молотилки. Я постарался собраться с разумом, установить приемлемый темп, и начал считать: «1-2-3-4-5-1-2-3-4-5», но мы всё испортили с самого начала — запутанные ритмы и их пересечения не совсем у нас получились; некоторые гитаристы держались вместе, но другие (я в том числе) вскоре совсем запутались и вступали на случайных долях. Через несколько минут движения этого жалкого хромого локомотива Фрипп бросил играть и стал смотреть в пол, показывая, что надо кончать. Мы остановились.