Д.Б. — По идее, мне полагается воскликнуть: «Да что вы! Быть не может» Но я отвечу: эк, чем вздумали удивить! Мне недавно один такой же мальчик говорит: «Напишите нам, пожалуйста, о Некрасове. Но только ни слова о стихах! Главное, акцент: на охоте, картах и отношениях с Панаевой.

Ю.Б. — Написали?

Д.Б. — Выкрутился… Нам со всех сторон говорят, что мерзость и желтизна как раз востребованы читателем…

Ю.Б. — Клевета! Не верьте!.. Наглые элитные мальчики полагают, что читателя в эпоху рынка надо закармливать светской хроникой, эротикой хамским тоном, идиотскими интимностями, кровью, грязью… Не поддавайтесь, Дима! Читатель у нас самый умный, самый честный, на наш век хватит! Мы не имеем права его бросать…

Но хватит цитировать. Интервью получилось большое. И в этот же день, 15 января, когда оно вышло, напечатаны — в «Вечерней Москве» моя полоса «Жизнь и смерть кумира» о Джанни Версаче, и в «Москвичке» — «Лабиринты чувств». Ще сказала: «Бенефис!..».

5 января

Издательские войны. Забрал рукописи из «Континент-пресс». Мироненко: «Я надеюсь, что мы когда-нибудь встретимся еще». «Никогда!» — ответил я. Nevermore, как ворон. Так же попрощался с «Присцельсом». Только вот с Песковой никак: «Потерпите еще немного…». Но расстраиваться некогда: я погрузился в новые персоны и, соответственно, в поиски материалов — Шаляпин, Бертольт Брехт. В «Рипол-классике» редактор Гера попросила вставить в «Лабиринт чувств» несколько строчек ее подруги Вероники Долиной:

Звонок из журнала «Рейс», просят Фаину Раневскую. Тут же начал начитывать досье.

«Я родилась недоношенной и ухожу из жизни недопоказанной и недоявленной. Я недоеб…, милый мой! И в этом творческом смысле тоже», — сказала Фаина Георгиевна Андрею Зоркому, не стесняясь ненормативной лексики.

1 февраля

Когда-то тщательно следил, как пребывает время, сколько минут прибавилось к светлому дню, а сейчас некогда за этим следить. Уже февраль грянул — январь пролетел. Время спрессовано. «Дни летят, как экспресс», как написал Сомов.

На Татьянин день к Татьяне Лариной за Сокольнический вал. Обратно возвращались с Асей. Лебель сострила: «Бальзак и леди Винтер, она же Миледи…». В обществе «Мемориал» оформлял членский билет. Наслушался рассказов о том, как «жертвы репрессий» просят бесплатные макароны, билеты в театр и т. д. Между жертвами идут споры, кто больше пострадал. Непонимание, распри. Никто никак не успокоится.

Отдыхал душой на «Севильском цирюльнике» — генеральная репетиция для журналистов в Геликон-опере. Дирижировал итальянец Энрике Маццола. Пели по-итальянски, и все было замечательно. Только вот духота… В «Вечорке» выходят дневники, в «Сударушке» — Энгр, напечатал материал об Ольге Чеховой.