Кант критиковал эту точку зрения в своем все еще не опубликованном сочинении «Спор факультетов», а в письме Штейдлину, где он отказывался от публикации, писал, что ироническое отношение того рода, на которое способен Лихтенберг, пожалуй, лучший способ противостоять такому обскурантизму. Ирония в его нападках на «вельможную» философию Шлоссера заключалась в том, что тем самым он также нападал на «Его Величество» в Берлине.

Кант называет «вельможной» любую философию, которая не развивает методично и медленно свои идеи, а является провидческой и основана на том, что можно назвать интеллектуальным созерцанием. Ее девиз: «Итак, да здравствует философия чувства, подводящая нас прямо к сути дела! Долой мудрствование понятиями!» Эта «новейшая немецкая мудрость», противопоставленная требованию «определенных форм», то есть критической философии, обещает «ощутимые тайны»[1557]. Кант отмахивается от «новейших обладателей» тайных философских истин точно так же, как от аскетов, алхимиков и масонов[1558].

Кант ни разу не упоминает имени Шлоссера, но приводит цитаты из его примечаний к письмам Платона. Шлоссер вполне обоснованно почувствовал себя оскорбленным и написал в 1796 году ответ под названием «Послание молодому человеку, который намеревается изучать критическую философию», где утверждал, что Кант разрушает христианство и при этом губит жизни многих. Он даже говорил, что Канту нельзя позволить оставаться на посту, тем самым поощряя консервативные силы в Берлине предпринимать больше усилий.

Кант ответил на эти нападки в «Благой вести о близком заключении договора о вечном мире в философии»[1559]: Шлоссер, желая «отдохнуть от принудительного подчинения власти законоуправления в небездеятельном досуге», неожиданно вступает «на боевой рубеж метафизики, где торгашеского ожесточения больше, чем в той сфере, которую он только что покинул»[1560]. Пересказав основные положения собственной философии, Кант показывает, что шлоссеровская критика критической философии основана на ошибках и что Шлоссер путается; он не знает и не может знать, о чем говорит. Либо он просто несведущ, либо притворяется, но тогда он лжет. В заключение Кант утверждает, что если бы те, кто занимается философскими вопросами, были по-настоящему честны с самими собой и другими, в философии воцарился бы мир.

Этот спор со Шлоссером был, конечно, еще и спором о религии и ее отношении к философии, но Кант очень старался не переносить его на религиозную арену. Связанный словом, он не мог открыто говорить о религиозных проблемах, но делал все возможное, чтобы показать слабость этого философа созерцания и мистической веры, надеясь, что эту критику Шлоссера и его «вельможного» мистицизма в философии признают в Берлине за то, чем она была: критикой розенкрейцерского мистицизма Фридриха Вильгельма II и его министров.