Когда этого учителя оказалось уже недостаточно, он был послан к другому, но у него он удержался недолго, так как отцу посоветовали послать сына к иезуитам, которые приняли его во вторую школу. Учитель, заметив его хороший ум, дал ему в качестве противников последовательно трех самых лучших своих учеников. Прилежанием, как говорят отцы иезуиты, т. е. необыкновенными схоластическими [т. е. ученическими. – Прим. ред.] трудами, Джамбаттиста одного из них посрамил, другого довел до болезни от соревнования с ним, а третий, так как он пользовался покровительством общины, еще до зачитывания списка, как они говорят, за успехи был переведен в первую школу. Это Джамбаттиста воспринял как лично ему нанесенную обиду и, поняв, что во втором семестре придется повторять то, что было уже пройдено в первом, ушел из школы. Запершись дома, он сам начал по Альваресу учить то, чему еще оставалось научить его отцам в первой школе, а в октябре следующего года перешел к изучению логики. Так как в это время было лето, то он садился за столик с вечера, и добрая мать, просыпаясь от первого сна и жалея его, приказывала ему идти спать, но много раз заставала его занимающимся до утра. Это было знаком того, что, становясь взрослым среди занятий науками, он будет с честью защищать свою репутацию ученого.

Случай послал ему в учителя отца Антонио дель Бальцо, иезуита, философа-номиналиста. Слыхав уже в школах, что хороший автор «Сумм» должен быть особенно глубоким философом и что лучшую из «Сумм» написал Петр Испанец, он принялся усердно изучать последнюю; здесь учитель обратил его внимание на то, что Паоло Вене-то был самым острым из всех авторов «Сумм», и тогда он принялся также за него, чтобы и отсюда извлечь пользу. Но ум, еще слишком слабый, чтобы направляться этой разновидностью хризипповой логики, едва не погиб здесь, и потому он с большим сожалением должен был покинуть ее. Разочаровавшись (вот как опасно давать юношам изучать такие науки, которые превосходят их возраст!), Вико стал дезертиром и отступился от наук на полтора года. Здесь… с простодушием, надлежащем историку, будет рассказано последовательно и искренне о ряде всех учений Вико, чтобы были известны истинные и природные причины его таких, а не иных достижений в образовании. Так блуждал он вне прямого пути исправной ранней юности, как породистый конь, много и хорошо упражнявшийся на войне и давно предоставленный собственной воле пастись в полях, когда случается, что он слышит военную трубу, пробуждается в нем аппетит к войне, и он стремится быть оседланным всадником и направленным в битву. По случаю возобновления после многолетнего перерыва занятий Академии дельи Инфуриати в Сан-Лоренцо, где выдающиеся ученые общались с виднейшими адвокатами, сенаторами и городской знатью, гений Вико побудил его снова вступить на покинутую дорогу, и он пустился в путь. Такой прекрасный плод приносят городам блистательные академии, ибо юноши, вступившие в тот возраст, когда благородная кровь и неопытность преисполняют их доверчивостью и высокими надеждами, горят желанием изучать науки ради похвал и славы, с тем, чтобы вступая в старческий возраст, заботящийся о пользе, они были справедливо оценены по заслугам. Так и Вико получил для себя много совершенно нового в Философии под руководством отца Джузеппе Риччи, также иезуита, человека острейшего ума, Скотиста по направлению, но Зенониста в глубине; Вико ощущал большое удовольствие от уразумения того, что абстрактные субстанции имеют большую реальность, чем модусы Номиналиста Бальцо. Это было предвестником того, что в свое время он будет наслаждаться больше, чем всякой другой, Платонической Философией, к которой скотистская ближе всех других схоластических направлений, и что впоследствии ему придется трактовать точки [т. е. моменты. – Прим. ред.] Зенона иначе, чем это сделал Аристотель, исказивший их смысл в своей «Метафизике». Но так как Вико казалось, что Риччи слишком долго задерживается на объяснении сущности и субстанции и их различий в метафизических степенях, и так как он жаждал нового знания, то, услышав, что Суарес в своей «Метафизике» говорил о всяческом познании в философии весьма очевидно, как подобает метафизику, и в стиле в высшей степени ясном и легком (и на самом деле он все это отчеканивает с несравненным красноречием), то Вико оставил школу с большей пользой, чем в прошлый раз, и на целый год заперся дома, чтобы изучать Суареса. <… >