В моей бригаде была новенькая – учительница начальных классов из Ленинграда, бывший член партии, приговоренная к десяти годам тюрьмы в 1948 году. Звали ее Мария Кузнецова. Воспользовавшись обеденным перерывом, когда мы ели свою баланду, я попросила Марию рассказать о причинах ее ареста.

В СССР школа тесно связана с идеологией: сначала детей принимают в пионеры, затем в комсомольцы, а по достижении двадцати пяти лет молодым людям можно претендовать на членство в партии. Пионеры из младших классов подчиняются комсомольцам, в свободное от учебы время их обязывают собирать металлолом и приносить его в мешках в школу или же посылают в колхозы «на картошку». Ученики возвращаются домой уставшими, и от таких занятий падает успеваемость. Мария несколько раз выражала протест руководству школы, указывая на недопустимость подобных педагогических методов. Ее отблагодарили исключением из партии и десятилетним сроком за антисоветскую агитацию.

В моей бригаде числились два «феномена» из 4-го лагпункта, в котором содержались заключенные с нервными заболеваниями: одну звали Фаина, а другую – Белла по кличке Муфта. Фаине было двадцать лет. Эта голубоглазая брюнетка до ареста работала в Москве шофером и регулярно переписывалась со своим братом-эмигрантом, жившим в Канаде. Фаина жила одна в уютной комнате на улице Горького. Сосед, завидовавший ее жилищным условиям, постоянно провоцировал Фаину на ссоры, и от шума их бесконечных склок другие жильцы устали настолько, что однажды девушку вызвали в суд и обвинили во «враждебных выходках», что в России является серьезным обвинением. По приговору суда Фаина должна была выехать из своей комнаты в течение десяти дней без права обмена. Тогда она написала возмущенное письмо в профсоюзные организации, занимавшиеся подобными вопросами, но те и пальцем не пошевелили. Не зная, куда еще обратиться, чтобы не быть выброшенной на улицу, Фаина написала брату и попросила его помочь ей через советское посольство в Канаде. На ее беду письмо попало в руки МГБ. Фаину арестовали в августе 1949 года и приговорили к десяти годам лагерей.

Фаина развлекала нас своими смелыми шутками. Целыми днями она хаяла Сталина и издевалась над ним. Дело иногда доходило до того, что наблюдавший за нами надзиратель был вынужден отворачиваться, чтобы никто не видел, как он хохочет. По утрам и вечерам Фаина упорно ходила к врачу и жаловалась на боли в животе. Врач отвечал, что его жена тоже страдает от болей в животе, но не поднимает из-за этого шум. Придя в ярость, Фаина поклялась, что не будет работать, пока Сталин не пришлет ей бандаж, на который, по ее мнению, она имела право. При этом она добавляла, что согласится принять только такой бандаж, который подойдет ей по размеру! Однажды утром в сырую и холодную погоду Фаина не захотела просыпаться, и ее силой подняли с койки. Тогда, придя на свой участок, она из чувства протеста тут же соорудила из сосновых веток нечто вроде шалаша и улеглась в нем. Бригадирша отправилась на ее поиски и обнаружила, что та спит.