Пьер Берже явно делал различие между Франсуа Пино, «кто является личным другом», и «большой работой Тома Форда и Доменико де Соле», к кому он всегда «проявлял большой интерес». Но нужно ли ему лишний раз пояснять: «Gucci — это Gucci, а я — это я. У каждого свой метод и своя чувствительность»[1005]. Это было сказано с определенной твердостью, тем более что его увольнение обойдется, по данным агентства Reuters, в сущую безделицу — около 76,2 миллиона евро… Он ни секунды не мог себе представить, что Том Форд и Доменико де Соле могли бы прийти однажды работать в помещения модного Дома Ives Saint Laurent. Для Пьера Берже «это немыслимо. Это место, это здание — неприкосновенная территория. Это территория Высокой моды, честной, неприкосновенной». Он заявлял прессе: «Я не хочу денег. Я ничего не прошу. Единственная моя цель в жизни состояла в том, чтобы защитить целостность, автономию и независимость компании Ives Saint Laurent»[1006]. Похоже, тем самым он взывал к Франсуа Пино: «Вытащите меня из лап Gucci!» Финансовые аналитики были встревожены этим человеком, они считали, что «его возможности навредить не такие уж незначительные». Разве не они сделали его главным лицом, ответственным за задержку в подписании сделки? 15 ноября 1999 года группа Gucci объявила, что заключила соглашение с фирмой Artémis, что позволило ей приобрести Sanofi Beauté за миллиард долларов. «Важнейший стратегический прорыв», позволивший Gucci позиционировать себя «мультибрендовой группой класса люкс»[1007].

Ives Saint Laurent продал свой бренд, но сохранил отдел Высокой моды. В результате «отдельной сделки» Пьер Берже получил вместе с Ивом Сен-Лораном прекрасный подарок на день своего рождения (ему исполнилось 69 лет) — 68,8 миллиона евро, выплаченные Франсуа Пино в обмен на приобретение им интеллектуальной собственности на известный бренд. В прессе звучала ирония: «Грубый отказ бывшего босса всего Парижа, который почти сорвал операцию, был оплачен». Выигрыш в джекпот, удвоенный «абсолютной безопасностью» для двух шестидесятилетних мужчин, состоял в том, что холдинг Франсуа Пино Artémis остался владельцем модного Дома YSL, их вотчины. Акционеры должны быть терпеливыми. Новым владельцам компании Yves Saint Laurent придется бороться с параллельными продажами в парфюмерии, сократить количество лицензий, открыть новые бутики. Чистки скажутся на прибыльности компании. Что касалось Дома Yves Saint Laurent, он был спасен. Теперь он находился под защитой Франсуа Пино, который, как говорилось в пресс-релизе Gucci 15 ноября, хотел сохранить эту деятельность, «чтобы позволить Иву Сен-Лорану следовать своему творческому призванию». Так говорят о сумасшедших или о приговоренных к смертной казни, предоставляя им несколько минут отсрочки. Yves Saint Laurent, компания Высокой моды, где работали сто пятьдесят восемь человек, имела оборот чуть более шести миллионов евро в год, но, в основном, находилась в состоянии дефицита, несмотря на приток заказов. Для сравнения: prêt-à-porter и оборот аксессуаров YSL составлял 94 миллиона евро, а косметический отдел — около 488 миллионов евро в год. Понятно, что с этой даты в американской прессе цветы, адресованные Сен-Лорану, будут напоминать похоронные хризантемы: «Некоторое время журнал Vogue и Ив Сен-Лоран, вероятно, величайший дизайнер века, враждовали… (…) Я бы хотела, чтобы господин Сен-Лоран знал: в течение многих лет я могла одеваться только в его одежду, остаюсь большой поклонницей всего, что он сделал для моды, и признаю его огромное влияние на молодых дизайнеров»[1008], — писала Анна Винтур, давно ставшая, в силу некоторых причин, одной из самых «раздражающих» персон для модного Дома. С 1995 по 1998 год вся команда журнала Vogue USA, обычно занимавшая первые ряды, была исключена из гостей модных дефиле и заменена клиентками… «На видео было видно Анну Винтур в темных очках, которая ни на что не смотрела, ей было скучно до смерти…» Не она ли первая высказалась, что церемония присуждения премии Award в Нью-Йорке была «слишком длинной»? Посыл был понятен. «Ив Сен-Лоран оставил след на моде ХХ столетии. Gucci обеспечит развитие бренда в XXI веке», — говорилось в пресс-релизе 15 ноября.