Я попросил Гитлера учесть все эти моменты, а он в ответ попросил меня написать ему тезисы речи. Я отметил, что главное — пообещать промышленникам помощь в грядущий критический период и защиту от посягательств местных партийных властей. Еще я предложил подтвердить «незыблемость частной собственности, хотя некоторые подземные заводы могут временно перейти в собственность государства». А если он заявит о «свободной послевоенной экономике и принципиальном отказе от национализации предприятий», то промышленники перестанут тревожиться о своем будущем.

В тот день противник захватил первый крупный порт — Шербур, что позволяло решить все проблемы материально-технического снабжения и пополнения армий вторжения. Тем более странное впечатление произвела на нас речь Гитлера.

В целом Гитлер придерживался моих тезисов, но говорил неуверенно, запинался, комкал слова, прерывал предложения на середине, пропускал целые фразы и даже абзацы, а в конце совсем запутался. Эта речь стала ярким доказательством его физического истощения.

Прежде всего Гитлер отрекся от всех идеологических принципов: «Отныне существует лишь один-единственный принцип, который вкратце можно сформулировать так: правильно то, что приносит пользу». Он явно не изменил своему прагматическому образу мышления, но одним махом перечеркнул все обещания, данные промышленникам.

Затем он вдруг начал философствовать, излагать свои весьма путаные мысли относительно исторического развития: «…Творцы не только создают, но и берут созданное под свое крыло и правят им. Именно это мы понимаем под такими общими фразами, как „частный капитал“, „частная собственность“ или „частное владение“. Главная идея будущего, вопреки коммунистической теории, не идея всеобщего равенства, а наоборот: чем дальше продвигается человечество по пути эволюции, тем более индивидуализированными становятся его достижения. Из этого следует, что ход истории диктуется именно теми, кто сам умеет создавать… Основа всех высочайших достижений, способствующих процветанию человечества, — поощрение частной инициативы. Когда мы победоносно закончим эту войну, частная инициатива германских промышленников откроет новую страницу своей истории. Как много вы сможете совершить! Не думайте, что будет создана косная государственная структура управления промышленностью… И когда наступит великая мирная эра расцвета немецкой экономики, я буду только поощрять выдающихся деловых гениев Германии… Я благодарен вам за то, что вы помогли мне выполнить задачи военного времени. И я хочу, чтобы вы покинули этот зал в полной уверенности в том, что я буду благодарен вам всегда. Ни один немец не сможет сказать, что я нанес урон собственному делу. То есть если я говорю вам, что после войны мы станем свидетелями величайшего расцвета немецкой экономики, вы должны помнить, что это обещание будет выполнено».