И все же Россия продолжала жить в русском слове, неподвластном разрушению и тлению. Язык, который всегда спасал ее в самые тяжкие времена, не давал ей умереть и теперь – ни в безвоздушье несвободы, где вековой культурный пласт был, казалось бы, полностью уничтожен, ни в изгнании. Живые истоки пушкинской поэзии продолжали питать ее и возрождать к жизни. Пробились эти ключи и на Авентине. Они зазвучали в стихах Вяч. Иванова, где каждое слово было на вес крови:

В это время союзники и итальянские войска маршала Бадольо продолжали медленно, с огромным трудом и напряжением сил шаг за шагом вытеснять немцев из Италии. Они двигались к Риму. Канонада их орудий уже была слышна в городе. Но война не могла замедлить наступление весны. Дыхание ее на Апеннинах ощущается уже в начале февраля. Теплый ветер, дующий из Африки, с моря, оживающие деревья. Однажды Лидия Иванова принесла отцу расцветшую золотистыми шариками ветку мимозы, только что сорванную в саду. В тот же день, 1 февраля, Вяч. Иванов написал стихотворение, в котором друг другу противостоят жизнь и смерть, воскресающая природа и человек, несущий гибель и себе подобному, и всему живому вокруг:

Вскоре союзники начали постоянно бомбить окрестности Рима. Удары авиация наносила по стратегически важным объектам – вокзалам и промышленным предприятиям. Но нередко бомбили и сам город. Немало бомб упало в районе Сан-Саба. Когда начинался налет, семья вместе собиралась в передней. В убежище не ходили, поскольку 78-летний поэт не смог бы осилить дороги: в последние годы Вяч. Иванов вообще очень мало выходил из дому. Обо всем происходящем в городе ему рассказывали дочь и сын. Если бомбы падали близко, дом качался. Это соседство смерти, от которой не было защиты, и ужас ее одолевались лишь молитвой и доверием воле Божьей.

4 июня войска союзников подошли к Риму. По городу, в котором укрепились немцы, велся непрерывный огонь. К вечеру на крышах появились белые флаги – немцы капитулировали. Обстрел сразу прекратился – побежденным дали время выйти из Рима. Немцы покинули город без единого выстрела. На следующий день Вяч. Иванов написал стихотворение «Немцы ушли»:

«Астрологом» Вяч. Иванов шутя называл Фламингу, которая с первых дней войны предсказывала сокрушительное поражение немцам, после чего унизительные условия капитуляции в Первую мировую покажутся им пустяком. Утверждала она также, что Рим останется цел, а Берлин будет разрушен. И действительно: раны, нанесенные Риму, были залечены сравнительно быстро, от Берлина же после его падения остались руины, пепел и груды камней.