Это была классическая отставка эпохи Николая II. 13 июня 1898 года исполнялось 50 лет службы Обручева. Еще 21 октября 1897 года последовало высочайшее разрешение открыть подписку к этому юбилею среди чинов Главного штаба, Николаевской академии Генерального штаба, военно-топографического училища, фельдъегерского корпуса, офицеров, причисленных к Генеральному штабу. Проценты с 6 тыс. руб. должны были пойти в помощь нуждающимся офицерам, а проценты со второй половины собранной суммы должны были распределяться на премии за лучшие работы офицеров – учащихся Академии Генерального штаба. 13 июня 1898 года последовал приказ о переименовании форта «В» Кронштадтской крепости в форт «Генерал-адъютант Обручев»¹⁷⁶². Так были отмечены заслуги Николая Николаевича, внесшего, кстати, значительный вклад в процесс создания новых, бетонированных укреплений Кронштадтской крепости¹⁷⁶³.

Было решено повесить в Главном штабе портрет Н. Н. Обручева кисти художника Н. А. Ярошенко¹⁷⁶⁴. Хотя отставка и состоялась в обидной для Обручева форме (император не известил его лично о своем решении), Николай Николаевич все же оказался в состоянии трезво оценить ситуацию. В письме к Д. А. Милютину от 8 января 1898 года он писал: «На 50-м году службы, на 68-м году жизни мне не следовало и думать об ответственном несении более тяжких обязанностей. Молодому Государю нужны и молодые силы; нужны на посту (так у Обручева. – О. А.) В[оенного] м[инистра] человек, который служил бы не 1 и 2 года, а как вы, 20 и более лет. Выбор Куропаткина все же хорош; думаю, что он отлично справится с своей задачей, особенно если не будет расходовать себя на самые мелкие подробности. Мое же личное положение определилось столь благоприятно, что могу лишь радоваться. Я награжден Государем свыше всяких заслуг и получил неоценимую возможность пользоваться жизнью и отдыхом»¹⁷⁶⁵.

1 (13) января 1898 года Куропаткин был назначен Военным министром. Через три дня он встретился с сотрудниками его ведомства – ему представлялись чины министерства. Генерал обратился к ним с речью: «Сознавая огромность и ответственность предстоящей мне деятельности, я нахожу утешение и поддержку в том глубоком убеждении, что мне, в особенности в первое время, предстоит не созидать, а поддерживать и развивать уже созданное в течение многих поколений. Наша военная система получила определенность, устойчивость и законченность за последние 37 лет, во время управления военным министерством высокочтимых всею Россией государственных работников: графа Дмитрия Алексеевича Милютина и только что простившегося с нами нашего бывшего отца-начальника Петра Семеновича Ванновского»¹⁷⁶⁶. Новый министр добавил, что впереди у него – неустанная работа, но действовал он скорее по словам, сказанным позже, когда он дал следующую характеристику состоянии русской армии: «достоинства ее единственные (то есть уникальные. – О. А.), а недостатки поправимы»¹⁷⁶⁷. Этим принципом он и вдохновлялся до поражения в войне, после которого он взялся за сочинения, обвиняя всех, кроме себя, в случившемся.