Для усиления воздействия на настроения эмигрантов идеологи ЯВМ и бюро использовали литературные формы. Все та же газета «Время» опубликовала фельетон под названием «Горемыки», который начинался следующим образом: «У некой весьма загадочной личности собралась компания небольшая, но «теплая» и колоритная. Тут были и волк в овечьей шкуре, умевший вещать умильным голосом, и дед – сказочник, и спец по отборной ругани, на лицах которых были написаны все существующие пороки… Но против них всех в этой кунсткамере был, несомненно, главный персонаж – загадочная личность…»[505].

Качество содержания радиопередач «Отчизны» во многом зависело от своевременной поставки в Хабаровск оперативной информации из Маньчжоу-Го, осуществлявшейся по каналам советской резидентуры. По всей видимости, в мае 1945 г. хабаровские чекисты испытывали недостаток в сведениях, которыми можно было бы держать интерес эмигрантов, поэтому передачи были построены главным образом на сообщениях иностранных радиостанций. Причиной молчания лиц, поставлявших информацию, в числе прочих объективных факторов стали просчеты в организации агентурной сети. В 1945 г. из 73 закордонных агентов только 9 поддерживали постоянную связь с органами госбезопасности. Значительная часть агентов, заброшенных в Маньчжурию, либо не возвратилась, либо была арестована советскими органами госбезопасности за предательство. Кроме того, позднее, на территории Маньчжурии в период войны и после ее завершения одновременно действовали несколько советских спецслужб, плохо взаимодействовавших между собой: резидентуры 1-го управления НКГБ СССР, органы управлений контрразведки «Смерш» 1-го и 2-го Дальневосточных и Забайкальского фронтов, Тихоокеанского флота, Амурской флотилии, разведывательные отделы дальневосточных органов НКГБ. Несогласованные действия советских органов госбезопасности, ориентированные на текущий момент, приводили к дезорганизации работы и затрудняли выполнение поставленных задач[506].

«Оборонцы», приободренные передачами таинственной радиостанции, почувствовали себя увереннее и стали демонстрировать антияпонские настроения. Харбинка Е.П. Таскина (Кириллова)[507] была одним из слушателей передач «Отчизны». «При односторонней информации и пропаганде японского агентства «Кокуцу», это был свежий поток новостей…, доступный всем радиослушателям, – вспоминала она. – Теперь никто не сомневался – все шло к концу войны!…Мы, затаив дыхание, прикрывая радиоприемники одеялами, – чтобы не было слышно соседям или кому другому, – слушали эти передачи»[508]. Интерес к передачам «Отчизны» подогревался тайной их происхождения. Строились многочисленные догадки, ходили слухи о таинственных смельчаках, назывались конкретные имена «подпольщиков».