Между тем на Западе развернулось широкое движение протеста против гонений на Церковь в России. Папа Римский, архиепископ Кентерберийский, Патриарх Константинопольский, главы государств и правительств, парламенты Чехословакии, Великобритании, Италии, США прямо осуждали арест Патриарха Тихона, единственная вина которого состояла в верности Христу. Известный полярный исследователь Фритьоф Нансен обратился с личным письмом к Л. Д. Троцкому с просьбой «спасти жизнь Патриарха Тихона». Нарком иностранных дел Г. В. Чичерин в письме к секретарю ЦК РКП(б) И. В. Сталину в связи со сложившейся в мире ситуацией указывал, что «вынесение смертного приговора в деле Тихона еще гораздо больше ухудшит наше международное положение во всех отношениях» и предлагал «заранее отказаться от самого вынесения смертного приговора Тихону» (19, кн. 1, с. 278, 264). И власть отступила.
Патриарх был освобожден, хотя и вынужденно подписал обращение в Верховный суд РСФСР с признанием своей вины перед Советской властью и обещанием: «…отныне я Советской власти не враг» (19, кн. 1, с. 286). Святитель Тихон возвращается в Донской монастырь, где уже сняты посты охраны. Он начинает борьбу с обновленческим движением, часто совершает богослужение в разных храмах Москвы и Подмосковья, ободряя и укрепляя православных людей в вере, активно занимается внутренним устройством церковной жизни, вступая по необходимости в соглашения с властью. По видимости, жестокая борьба против веры утихла, но вовсе не прекратилась; не стало открытых расстрелов, но продолжались массовые гонения.
Главным орудием Советской власти в борьбе с Церковью оставалось ОГПУ. В докладе начальника 6-го отделения Секретного отдела ОГПУ Е. А. Тучкова (занимавшегося только церковными вопросами) от 1 февраля 1925 года сообщалось: «Одним из существенных достижений отделения является насаждение спецосведомления среди церковников и сектантов, на что в последнее время было обращено особое внимание… Результатами правильной постановки осведомления явились: 1) Наша полная осведомленность об антисоветской деятельности объектов отделения… 2) Поддержание раскола церкви на две враждующие половины – тихоновцев и обновленцев, который без нашего влияния мог ликвидироваться… Кроме того, подготовлен кадр попов, численность до тысячи человек, который может по первому же указанию публично снять сан и перейти в неверие» (160, т. 2, с. 410–411).
И сам Патриарх, и его кремлевские недруги прекрасно сознавали, что признание себя «не врагом Советской власти» вовсе не равнозначно признанию себя ее другом. Как ни боролся святитель Тихон за признание за Русской Церковью официального статуса, власть не соглашалась на это. В упомянутом докладе Е. А. Тучкова признавалось: «В настоящее время тихоновская церковь, в значительной мере изжившая последствия столкновения с государством в 1922 году, приобрела вновь вид идеологического и органического целого… В настоящее время тихоновщина – наиболее сильная и многочисленная из оставшихся в СССР антисоветских группировок» (160, т. 2, с. 411–413).