Да и, если они сами виноваты, – зачем засекретили результаты расследования?

Были ли у Гагарина – при всей симпатии, которую он к себе вызывал, – тайные недоброжелатели? Наверняка; даже и явные-то были. Конкуренты? Множество: товарищи по отряду тоже хотели летать, армейские и комсомольские чиновники – занимать должности и иметь доступ к распределению финансовых потоков. Завистники? Спрашиваете. Были ли причины у тех, кто отвечал за полеты, замалчивать подоплеку происшедшего и выгораживать подлинных виновников аварии? Еще как были.

Это ведь не просто ДТП в воздухе; это означает, что система ПВО – причем не где-то в Сибири или на Крайнем Севере, а рядом с Кремлем, на заднем дворе начальника ПВО Московского округа – два кольца ракетных комплексов, способных “проследить траекторию полета любого самолета на расстоянии сотен километров” [2], оказалась не в состоянии отследить нахождение летающего объекта. Там, где все должно просматриваться насквозь, самолет “«потеряли» раньше, чем он разбился” [2] – и искали место падения четыре часа, словно он потерялся на темной стороне Луны. Как могут не работать локаторы в районе, где одновременно, в одном и том же квадрате, на разных этажах, летает множество самолетов, прыгают парашютисты и парят метеозонды; ведь там может возникнуть мясорубка?

Она и возникла – точнее, должна была возникнуть – в среде генералитета, после того как выяснилось бы, что там творилось.

Разумеется, приступая к работе над книгой, автор воображал, что он, как персонаж детективов Стига Ларссона, еще раз, со свежей головой, заглянет под все камни и, дуракам везет, обнаружит, много лет спустя, нечто странное, такое, на что никто никогда не обращал внимания, – например, увидит в каком-нибудь клипе из “Голубого огонька” 1967–1968 годов, как Гагарин в ужасе отшатывается от, допустим, Леонова; или, расшифровав одну из известных цитат в его личных дневниках, выйдет через это на сюжет о диверсии. Подозрительных обстоятельств – и многообещающих деталей – так много, что можно склеить из них хоть второй самолет, хоть зенитную ракету, хоть Гарри Поттера на метле; в любом случае их достаточно для создания атмосферы саспенса – читая отчеты обо всей этой истории, вы из советского реалистического романа попадаете в филип-диковский; вы чувствуете, что происходит что-то не то. Сложно сказать, что именно изменилось, но что-то – изменилось: лица, расстановка мебели, интонации, “буквально все какое-то не такое” [12].

Беда в том, что, помимо летчиков и авиаинженеров, расследование гибели Гагарина привлекает толпы сумасшедших – как некоторое время назад решение теоремы Ферма. Именно так они и поступали – не доверяя экспертам, искали “символические” события, переставляли слова в “Дороге в космос”, подозревали друзей и родственников.