Впрочем, какие-то следы на радарах Чужой Истребитель все же оставлял – и вот еще одна, полумистическая, с растворившимся в воздухе человеком, история – опять от Леонова. Теоретически земля, увидев, что летчик Су устремился под облака, должна была гаркнуть на него – ты куда снизился?! Но вхождение его в зону земля проспала, а затем, поскольку на Чкаловском аэродроме работал только азимутальный локатор, на четырех тысячах метрах летчик Су занял – в сознании диспетчера – место гагаринского МиГа. Тот вел его до аэродрома Жуковского. “И когда пришла комиссия – полковник доложил: зафиксирована проводка цели из зоны пилотирования на восток в течение двух минут. Маршал Кутахов <замглавкома ВВС> ему: «Пошел вон отсюда! Самолет уже две минуты в земле – а ты делаешь проводку!» С тех пор я не видел этого полковника – где он, чего он. Он исчез” [10].

У тех, кто знает про Чужого Летчика, очень хорошая доказательная база, однако справедливости ради надо сказать, что есть и альтернативные – и очень авторитетные – мнения. Степан Микоян, член аварийной комиссии, летчик-испытатель с огромным практическим опытом и, кроме того, автор специальных исследований на эту тему, проведенных в его летно-испытательном институте, уверен, что – даже если там правда был этот второй самолет – для МиГ-15 “попадание в струю не приводит к сваливанию в штопор, тем более если в струю попасть не вдоль нее, а под большим углом – тогда вообще ощущается лишь небольшая встряска” [14]. Такому летчику, как Микоян, в этом смысле можно доверять; если не доверять Микояну – то кому можно? То же и с Белоцерковским: профессор, фундаментальный ученый, специалист именно по аэродинамике. С. Белоцерковский твердит, что спутная струя, то есть вихревой след от второго самолета, могла свалить гагаринско-серегинский самолет в штопор. Микоян упирается: столкновение было – но не с самолетом, а с метеорологическим шаром-зондом, там их много летало. “При скорости самолета 600 км/ч сила удара о такой груз составит более пяти тонн. Если контейнер шара ударил в самолет в районе кабины, то это могло привести к ее повреждению и нарушению герметизации, а также воздействовать на летчиков, даже причинить им ранения (надо сказать, что на месте падения самолета было найдено только около двух третей остекления фонаря кабины). Самолет мог войти в штопор либо от этого удара, либо из-за резкого отклонения рулей при попытке избежать столкновения, либо от того и другого. Возможно, вследствие удара летчики некоторое время не имели возможности управлять самолетом” [14].