Тут ведь как: одни эксперты против других экспертов; теоретики против практиков.

Странным образом, горло, через которое проходит очень много информации, – Леонов: он слышал, он показывал, он видел, он обнаружил и т. д.

И если так – раз он автор Базовой Версии– к нему же и возникает большая порция вопросов.

Почему, если уже в 1968 году стало ясно, что был второй самолет – и, соответственно, летчик, обычный летчик, на которого можно было все свалить, – летчика этого все же не выдернули за волосы и не показали публике? Да, одновременно пострадал бы кто-то из начальства за плохую организацию полетов – но неужели это того не стоило: был бы виноватый, люди понимали бы, кто угробил Гагарина, и монумент первому космонавту не облепляли бы “сплетни базарные” [17] о том, что все это происки завидующего Брежнева.

И, кстати, если уж на то пошло.

Николай Каманин:

“30 апреля 1968.

Заезжала Терешкова за сувенирами для поездки. Валя рассказала мне, что Леонов зачем-то забрал у Валентины Ивановны дневник Гагарина. Я попросил Терешкову передать Валентине Ивановне мою настоятельную просьбу – немедленно вернуть дневник от Леонова и никому ничего не давать из записок и вещей Гагарина без совета со мной. Юра, оказывается, вел дневник. Об этом, по-видимому, от Леонова узнали Л. В. Смирнов и работники аппарата ЦК КПСС. Многим хотелось бы почитать дневник Гагарина, но прежде чем удовлетворить это любопытство, надо будет ознакомиться с ним самому. <…>

Вечером в тот же день он <Леонов> был в больнице у Гагариной и бухнул ей: «Ты знаешь, Юру и Серегина обвиняют в том, что они выпивали перед полетом». На Валентину Ивановну такое заявление произвело удручающее впечатление, и она сказала: «Еще одно такое ‘товарищеское’ сообщение, и я, наверное, перестану вас больше утруждать»”.

Для этого “товарищеского” сообщения у Леонова не было никаких оснований. Абсолютно точно установлено, что 26 и 27 марта ни Гагарин, ни Серегин не употребляли спиртного [9].

* * *

“– Дневникам Каманина можно доверять?

– Да. Хотя я считаю, что они подловатые и получилось так, что он как бы подглядывал в щелочку. Некоторые вещи просто не надо было писать. Их по-всякому можно истолковывать” [10].

Алексей Архипович Леонов[82] – член высшего политсовета “Единой России” и вице-президент Альфа-банка. В его рабочем кабинете висит большая парадная фотография Гагарина – и стенд, на котором схематически изображена офисного вида недвижимость: “Гостинично-деловой центр «Гагарин»”. На костюмном пиджаке в полоску – две золотые звезды героя; на левом запястье – золотые часы-хронометр. У него очень интонационно богатый голос – и несколько актерская, театрально аффектированная манера речи. Он любит риторические вопросы и умеет держать хорошие, близкие к мхатовским паузы; любит рассказывать истории в лицах, имитируя чужие голоса; умеет артистически, слово в слово, пересказывать собственные интервью; пожалуй, в театральном спектакле он смог бы идеально сыграть самого себя. Если бы гагаринская история была детективом и Леонов был одним из подозреваемых, очевидно, что следователю пришлось бы иметь дело с умным и опасным противником.