Но наш поезд уже ехал в лето.

Глава 4 «Дом на дереве и жизнь в лесу»

Глава 4

«Дом на дереве и жизнь в лесу»

1

– Вселенная должна спасти себя, и все должно объединяться, чтобы сделать это.

– Что?! – переспрашиваю я мальчика ростом с фонарный столб.

Мы стоим на главной площади Львова рядом со входом в бар с самой дешевой выпивкой. Он держит в руках гитару, постоянно маневрируя грифом между шныряющими в бар за новой дозой алкоголя подростками.

– Понимаешь, – продолжает он кричать мне в ухо. – Мы должны все делать красиво! Настолько красиво, чтобы изменить мир!

Уже неделю я зависала во Львове и незнакомцах, пытаясь найти вдохновение, связь с космосом и смысл жизни, который совсем куда-то запропастился, хотя вроде только недавно еще был здесь. За это время я успела начать молиться, употребить прилично наркотиков, подцепить под экстази какого-то высокого и накачанного красавчика и даже проснуться в его постели.

Тем временем Макс завершил первый заезд «Дома на дереве» и возвращался во Львов, чтобы перекантоваться перед следующим заездом. Я, конечно же, успела пальнуть, что он таки замутил с той девочкой, и, более того, узнала, что на второй заезд она тоже едет с нами. Мыльной оперы не удалось избежать. Мы выходили из дома с новой подругой, когда он позвонил и попросил вписать его с Настей в квартиру, где вписываюсь я. От такой наглости я ошалела:

– Ты уезжал, трахая мне мозги тем, что я ночевала у другого парня, а теперь сам меня просишь, чтобы я вписала тебя с другой девушкой ко мне в комнату, чтобы слушать, как вы жаритесь? Ты что, прикалываешься?!

Он, конечно же, начал твердить, что он свободный мужчина и ни хрена мне не должен.

Так мы впервые повздорили. Не то чтобы я умирала от неразделенной любви к Липатову, и все же я любила его как человека, и сама эта просьба казалась мне неуважительной. Вечером мы снова созвонились и долго разговаривали по телефону, пытаясь понять друг друга, и в конце концов так оно и вышло. Он извинился за то, что не подумал о моих чувствах, а я приняла ситуацию и постепенно отправила его в своей голове в окончательную френд-зону. Макс так и остался единственным парнем в моей жизни, с которым после всяких «муток» я стала близко дружить. Девчонка его в итоге сама куда-то пропала и не приехала во Львов, а мы еще с парой парней поселились в самом центре – в квартире у пацана, на полке у которого была книга Ромы Свечникова, что само по себе означало, что он свой.

Шел последний день подготовки. Рано утром мы должны были выезжать в Ивано-Франковск, ближайший город к месту, где в Карпатах прятался наш Дом. Была поздняя ночь, когда парни приперлись домой с картонной коробкой в диком угаре. Наш пьяный врач из Одессы, Юра, пузатый мужчина, похожий повадками на Карлсона, «в самом расцвете сил», изрядно перебрав дешевого коньяка, купил себе в качестве львовского сувенира огромный крест и… двенадцать цыплят.