К середине декабря 1761 года все уже знали, что императрица скоро умрет. Когда Петр без обиняков заявил княгине Дашковой, что ее сестра, Елизавета Воронцова, скоро станет его женой, Дашкова решила предпринять все возможное и воспрепятствовать его намерениям. Вечером 20 декабря, несмотря на сильную лихорадку, она встала с постели, закуталась в меха и приказала везти себя во дворец. Войдя через черный ход, она велела одному из слуг великой княгини отвести ее к своей госпоже. Екатерина была в постели. Не успела княгиня сказать и слова, как великая княгиня произнесла: «Милая княгиня, прежде чем вы объясните мне, что вас побудило в такое необыкновенное время явиться сюда, отогрейтесь». В своих мемуарах Дашкова описывала эту беседу. Она сказала Екатерине, что теперь, когда жить императрице осталось всего несколько дней, а возможно, и несколько часов, она не может выносить неопределенности относительно будущего Екатерины. «Есть ли у вас какой-нибудь план, какая-нибудь предосторожность для вашего спасения?» – спросила княгиня. Екатерина была тронута и встревожена ее волнением. Она прижала ладонь к груди Дашковой и сказала: «Я искренно, невыразимо благодарю вас, моя любезная княгиня, и с полной откровенностью объявляю вам, что я не имею никакого плана, ни к чему не стремлюсь и в одно верю, – что бы ни случилось, я все вынесу великодушно».

Дашкова не могла смириться с подобной пассивностью. «В таком случае ваши друзья должны действовать за вас! – заявила она. – Что же касается меня, я имею довольно сил поставить их всех под ваше знамя: и на какую жертву я не способна для вас?»

Екатерина решила, что преданность княгини завела ее слишком далеко. Ее поведение выглядело слишком резким и преждевременным. На данном этапе Орлов мог привлечь нескольких гвардейцев, но без подготовки этого было недостаточно. А возбужденная, отчаянная молодая женщина могла, сама того не желая, выдать их и подвергнуть опасности, прежде чем они окажутся готовы действительно что-то предпринять. «Именем Бога умоляю вас, княгиня, – спокойно сказала Екатерина, – не подвергайте себя опасности в надежде остановить непоправимое зло. Если вы из-за меня потерпите несчастье, я вечно буду жалеть». Екатерина продолжала успокаивать импульсивную гостью, когда Дашкова перебила ее, поцеловала ей руку и заверила, что больше не будет подвергать их риску, продолжая эту беседу. Женщины обнялись, Дашкова встала и удалилась так же быстро, как и пришла. В своем волнении она даже не заметила, что Екатерина была на шестом месяце беременности