За амнистиями последовал настоящий поток административных перемен. Никто не знал, проистекали ли они из заранее запланированного стремления завоевать расположение народа или были связаны с непредсказуемым поведением Петра. 17 января он порадовал весь народ, уменьшив правительственный налог на соль. 18 февраля угодил дворянству, отменив принудительную государственную службу. Эта обязанность сохранялась со времени правления Петра Великого, который заявил, что он, царь, был «первым слугой государства», после чего издал указ, согласно которому все землевладельцы и прочие дворяне должны были исполнять такой же долг. В результате он создал постоянный офицерский корпус армии и военно-морского флота. Теперь потомки тех дворян оказались свободны от любых военных или гражданских обязательств, им больше не нужно было отбывать многолетнюю государственную службу. Также им была предоставлена возможность свободно выезжать за границу, за исключением военного времени, и оставаться там столько, сколько они захотят. 21 февраля Петр упразднил Тайную канцелярию – суровый следственный комитет, занимавшийся делами тех, кого обвиняли в измене и мятеже. В то же самое время русским религиозным оппозиционерам, раскольникам, было позволено вернуться из провинции, где они укрывались от преследований Православной церкви. Теперь им разрешили свободно отправлять свои обряды.

В марте Петр посетил мрачную крепость Шлиссельбург, где уже в течение восемнадцати лет находился в заточении император Иван VI, свергнутый Елизаветой. Петр, уверенный, что никто не сможет лишить его престола, хотел облегчить жизнь Ивана, а возможно, даже освободить и назначить на военный пост. Однако состояние, в котором он обнаружил бывшего императора, заставило Петра отказаться от своих планов. Иван, которому теперь исполнилось двадцать два года, был высоким и худым, с волосами до талии. Он оказался абсолютно безграмотным, бормотал что-то несвязное и даже не осознавал, кем на самом деле являлся. Его одежда была грязной и изорванной, в его камере дурно пахло, а единственным источником света служило маленькое, зарешеченное окошко, находившееся наверху высокой стены. Когда Петр предложил помощь, Иван сказал, что ему нужен свежий воздух. Петр дал ему шелковую одежду, которую бывший император спрятал под подушкой. Прежде чем покинуть крепость, Петр приказал построить во дворе более просторный и светлый дом для пленника.

Петр вставал в семь часов утра и одевался, пока адъютанты зачитывали ему отчеты и получали приказы. С восьми до одиннадцати он совещался со своими министрами и наведывался в общественные учреждения, часто обнаруживая лишь младших чиновников, выполнявших свои обязанности. В одиннадцать он являлся на плацу, где проводил дотошную проверку униформы и оружия, а также инспектировал уровень подготовки войск при помощи своих гольштейнских офицеров. В час дня он обедал, приглашая разделить с ним трапезу тех, с кем желал поговорить, независимо от их звания. Днем он часто дремал, после чего следовал концерт, на котором сам он играл на скрипке. Затем наступало время ужина и вечерних мероприятий, часто продолжавшихся до поздней ночи. Почти на всех вечерах Петр и его приглашенные много курили, пили и предавались разгулу. Петр всегда носил с собой трубку, и за ним следовал слуга с большой корзиной, наполненной голландскими глиняными трубками и различным табаком. Комната быстро наполнялась дымом, а Петр расхаживал в нем, громко разговаривая и смеясь. Все члены компании, сидевшие за длинными столами, на которых стояли бутылки, знали, что Петр не любил церемоний и хотел, чтобы с ним обращались как с товарищем, поэтому не сдерживали себя. Часто они вскакивали со своих мест, выбегали во двор и играли там в классы, как дети, прыгали на одной ноге, бодались и били друг друга ногами сзади. «Представьте наши чувства, когда мы видели первого человека в империи, в лентах и орденах, который вел себя подобным образом», – вспоминал один из его гостей. Когда один из гольштейнцев упал на землю, остальные начали смеяться и хлопать в ладоши, пока не пришли слуги и не унесли его. Однако на следующий день Петр все равно вставал в семь утра.