«Милостивый государь, вы не удивитесь, что я пишу к вам, зная, что люди наклонны к странностям. У вас есть свои, у меня мои: это в порядке вещей; пусть одною из этих странностей будет и причина, побудившая меня писать к вам.
«Милостивый государь, вы не удивитесь, что я пишу к вам, зная, что люди наклонны к странностям. У вас есть свои, у меня мои: это в порядке вещей; пусть одною из этих странностей будет и причина, побудившая меня писать к вам.
Я вижу вас давно странствующим из одного места в другое. <…> Я думаю, что вы теперь в Англии у герцога Ричмондского и, полагаю, у него вам хорошо. Тем не менее, мне вздумалось сказать вам, что в 60 верстах от Петербурга, т. е. в 10 немецких милях, у меня есть поместье, где воздух здоров, вода удивительна, пригорки, окружающие озера, образуют уголки, приятные для прогулок и возбуждающие к мечтательности. Местные жители не понимают ни по-английски, ни по-французски, еще менее по-гречески и латыни. Священник не знает ни диспутировать, ни проповедовать, а паства, сделав крестное знамение, добродушно думает, что сделано все. И так, милостивый государь, если такой уголок вам по вкусу, – от вас зависит поселиться в нем. Все нужное будет к вашим услугам, если вы пожелаете. Если нет, располагайте охотою и рыбною ловлею».
Я вижу вас давно странствующим из одного места в другое. <…> Я думаю, что вы теперь в Англии у герцога Ричмондского и, полагаю, у него вам хорошо. Тем не менее, мне вздумалось сказать вам, что в 60 верстах от Петербурга, т. е. в 10 немецких милях, у меня есть поместье, где воздух здоров, вода удивительна, пригорки, окружающие озера, образуют уголки, приятные для прогулок и возбуждающие к мечтательности. Местные жители не понимают ни по-английски, ни по-французски, еще менее по-гречески и латыни. Священник не знает ни диспутировать, ни проповедовать, а паства, сделав крестное знамение, добродушно думает, что сделано все. И так, милостивый государь, если такой уголок вам по вкусу, – от вас зависит поселиться в нем. Все нужное будет к вашим услугам, если вы пожелаете. Если нет, располагайте охотою и рыбною ловлею».
Возможно, Екатерина была счастлива, когда Руссо отказался. Из философов Просвещения она предпочитала Монтескье, Вольтера и Дидро, которые верили в великодушный деспотизм, а не Руссо, ратовавшего в своей «Общей воле» за то, чтобы правительство управляло всем населением.
49
Смерть Ивана VI
49
Смерть Ивана VI
Темный призрак, несущий в себе особую угрозу, способный оспорить право Екатерины на трон, омрачал первые годы ее правления. Это был молчаливый узник, бывший царь Иван VI, свергнутый еще в младенчестве. Одно лишь его существование внушало Екатерине страх, как в свое время и императрице Елизавете. После восхождения Екатерины на престол, некоторые порицали ее за то, что она нарушила династическую преемственность и не отдала трон своему сыну Павлу, удовлетворившись ролью регента; другие втайне поговаривали о том, что нужно было освободить Ивана из тюрьмы, где он провел почти всю свою жизнь. После истории с Хитрово, Екатерина издала свой манифест «О молчании», но разговоры и пересуды о заточенном в тюрьме бывшем царе невозможно было остановить.