«Я молю вас выслушать меня. Я думал, что вы, в отличие от других женщин, никогда не изменитесь. Позвольте мне быть с вами в любом качестве, каком вы только пожелаете, но не делайте меня королем. Призовите меня к себе. Я смогу сослужить вам куда более значимую службу в качестве частного лица. Я уверен, что это изменило бы любую женщину, но только не вас! Что мне остается? Без вас я ничто, пустая оболочка и истосковавшееся сердце. Я умоляю вас выслушать меня. София, София, вы заставляете меня жестоко страдать! Я бы тысячу раз предпочел быть послом подле вас, чем королем здесь».

Но его мольбы оказались тщетными. Екатерина уже приняла решение. Ей было выгодно иметь на польском троне влюбленного в нее человека. Еще выгоднее для нее было то, что этот человек беден, а польский король имел лишь скудное жалованье. Это означало, что он всегда будет нуждаться в деньгах и зависеть от нее. Станислав хоть и носил мантию короля, но стал лишь пешкой в польской партии. Самой весомой фигурой в ней была королева, в данном случае, императрица. Учитывая покорный нрав ее бывшего любовника и отсутствие интереса к королевской политике, Екатерина была уверена, что в скором времени Польша полностью окажется под влиянием России. Это стало лишь вопросом времени.

Когда новость о русско-прусском решении отдать корону Станиславу достигла иностранных столиц, все поняли, императрица решила сделать своего бывшего любовника королем Польши, а позже женить его и объединить королевство со своей империей. И хотя обнародование этого события могло спровоцировать напряженные отношения с Австрией и Францией, ни одно из этих двух государств, ослабленных войной, как и Пруссия, не были готовы бороться за польский трон. Но это не означало, что они одобряли план Екатерины. Франция передала протест через своего союзника – Турцию, южного соседа Польши. Французские дипломаты в Константинополе не теряли времени и обрисовали перед султаном и великим визирем всю опасность положения, если на троне окажется молодой, неженатый мужчина, человек, который был когда-то любовником императрицы и мог быть избран ей в мужья в случае, если этот брак обеспечит Екатерине власть над территориями к западу от Днепра. Эта тщательно спланированная акция имела свои результаты. В июне 1764 года великий визирь отправил в Санкт-Петербург послание, в котором заявлял, что его страна хотела бы признать русско-прусский альянс, а также одобряет избрание на польский трон урожденного поляка, но отрицает кандидатуру Станислава под предлогом того, что он слишком молод, неопытен и, кроме всего, неженат.