Письмо было написано с нежностью, но его тон безошибочно указывал на эмоциональный разрыв. Ее следующее письмо, написанное месяц спустя, было посвящено перевороту и смерти Петра III и содержало заявление о том, что она посылает графа Кейзерлинга с миссией сделать Станислава королем. К тому времени необходимо было подавить в Станиславе всякие надежды на их скорое воссоединение как любовников и будущих супругов.
«Я вас прошу воздержаться от поездки сюда. <…> Я получила ваше письмо. Правильная переписка была бы подвержена тысяче неудобств, а я должна соблюдать двадцать тысяч предосторожностей, и у меня нет времени писать опасные признания в любви. <…> Я должна соблюдать тысячу приличий и тысячу предосторожностей, и вместе с тем чувствую все бремя правления. <…> Прощайте, бывают на свете положения очень странные».
«Я вас прошу воздержаться от поездки сюда. <…> Я получила ваше письмо. Правильная переписка была бы подвержена тысяче неудобств, а я должна соблюдать двадцать тысяч предосторожностей, и у меня нет времени писать опасные признания в любви. <…> Я должна соблюдать тысячу приличий и тысячу предосторожностей, и вместе с тем чувствую все бремя правления. <…> Прощайте, бывают на свете положения очень странные».
Она по-прежнему ничего не говорила о своих интимных отношениях с Григорием Орловым, однако лестно отзывалась о нем и о его братьях:
«Узел секрета находился в руках троих братьев Орловых <…> Орловы блистали своим искусством управлять умами, осторожною смелостью в больших и мелких подробностях, присутствием духа и авторитетом. <…> Они патриоты до энтузиазма и очень честные люди, страстно привязанные к моей особе, и друзья, какими никогда еще не были никакие братья; их пятеро <…> старший [на самом деле, Григорий был вторым из братьев по старшинству] всюду за мною следовал, и делал тысячу безумных вещей. Его страсть ко мне была всем известна. <…> Я очень многим обязана этим людям; весь Петербург тому свидетель».
«Узел секрета находился в руках троих братьев Орловых <…> Орловы блистали своим искусством управлять умами, осторожною смелостью в больших и мелких подробностях, присутствием духа и авторитетом. <…> Они патриоты до энтузиазма и очень честные люди, страстно привязанные к моей особе, и друзья, какими никогда еще не были никакие братья; их пятеро <…> старший [на самом деле, Григорий был вторым из братьев по старшинству] всюду за мною следовал, и делал тысячу безумных вещей. Его страсть ко мне была всем известна. <…> Я очень многим обязана этим людям; весь Петербург тому свидетель».