В те годы Рафаэль неумолимо возвышался в глазах поклонников и соперников. Лев X решил внести свой собственный, неповторимый вклад в украшение Сикстинской капеллы: запечатлеть деяния апостолов Петра и Павла в серии роскошных и необычайно дорогих шпалер[769]. Можно было бы ожидать, что подобный заказ получит Микеланджело, столь блестяще расписавший потолочный плафон. Но вместо этого папа повелел отдать заказ Рафаэлю. 15 июня 1515 года ему была выплачена первая часть гонорара.

Судя по подготовительным картонам, Рафаэль сосредоточил на шпалерах все свое внимание и никому не поручал работу над ними. Это было еще одно соперничество, paragone, с Микеланджело. Когда шпалеры на несколько часов вывесили в Сикстинской капелле в 2010 году, стало понят[770] но, сколь упорно тщился Рафаэль превзойти фрески свода. И находил время для этой работы, невзирая на то что буквально утопал в заказах, трудился без отдыха, а теперь еще и надзирал за строительством собора Святого Петра. Тем не менее Рафаэль не добился желаемого эффекта: хотя шпалеры и превосходно выглядят in situ, их затмевают великолепие и энергия потолочных фресок.

И все же в это время у Микеланджело появилась надежда, что Лев, несмотря ни на что, даст ему какой-нибудь заказ. 16 июня 1515 года он написал Буонаррото, что «нынешним летом» ему «придется приложить большие усилия для скорейшего окончания этой работы», то есть гробницы Юлия II. По собственному признанию, Микеланджело торопился, так как должен был «поступить в распоряжение папы». Не без некоторой двусмысленности он добавлял: «Для этого я купил около двадцати тысяч [фунтов] меди, чтобы отлить несколько фигур»[771][772].

Не совсем понятно, для чего эта медь предназначалась; возможно, для бронзовых рельефов гробницы, хотя Микеланджело так никогда их и не выполнил. Впрочем, из письма становится ясно, что он постепенно стал уставать от работы над монументом Юлию и пытался как можно быстрее ее завершить. Подобное отношение к заказу как будто противоречит его прежней позиции. «Моисея» и двух так и не завершенных «Рабов» он высекал с любовью, сосредоточив на них все свое внимание. Он сообщил Буонаррото, что теперь, за три месяца, что прошли со дня его возвращения из Флоренции, он «еще не приступал к работе, а лишь занимался моделями и обустройством самой работы»[773].

Замысел Микеланджело заключался в том, что целое войско ассистентов, вроде того, какое обыкновенно набирал Рафаэль, могло взять на себя его задачу и быстро изготовить в массовом масштабе скульптуры по моделям Микеланджело. В итоге гробница не стала бы тем замечательным шедевром, каким виделась ему поначалу, но, по крайней мере, была бы завершена. На это Микеланджело даже соглашался потратить деньги: как он скорбно пояснил, он «пошел на большие траты»[774]. Главная проблема состояла в том, что, хотя за десять лет до описываемых событий он добыл и вывез в Рим тонны мрамора, весь свой запас он уже исчерпал. По этой причине, пусть он и подготовил модели, армии ассистентов просто не с чем было работать.