Микеланджело уже был занят одним совместным с Себастьяно проектом – капеллой в церкви Сан-Пьетро ин Монторио. Возможно, он взялся за капеллу, надеясь, что она заменит картину, которую он обещал написать для мецената, флорентийского банкира Пьерфранческо Боргерини, но до которой у него до самого отъезда в Рим так и не дошли руки. Летом 1516 года Боргерини нанял для росписи капеллы Себастьяно, предварительно договорившись, что эскизы фресок подготовит Микеланджело. Действительно, Микеланджело прислал из Рима рисунок, и Себастьяно как будто приступил к работе.

Внезапно, в начале 1517 года, фрески для Боргерини были отложены из-за появления более срочного заказа. Себастьяно представился уникальный случай: кардиналу Медичи потребовался алтарный образ для Нарбоннского собора во Франции, сан архиепископа какового города он носил в добавление ко многим другим церковным должностям[804]. Уникальность заключалась в том, что он решил заказать не одну, а две картины – одну у Рафаэля, другую у Себастьяно, при содействии Микеланджело, – чтобы потом выбрать лучшую.

Точная последовательность назначений осталась неизвестной, но, по-видимому, первым получил заказ Рафаэль, и лишь потом кардиналу пришло на ум затеять соперничество, paragone. Не совсем ясно, сам ли Микеланджело вызвался состязаться с Рафаэлем или откликнулся на предложение кардинала Медичи. Однако к 19 января 1517 года Себастьяно получил задаток для покупки дерева на картину. Спустя два дня Леонардо Селлайо написал Микеланджело, что Рафаэль «готов камня на камне не оставить», лишь бы его сопернику Себастьяно не достался этот заказ[805]. Себастьяно же с подозрением взирал на Рафаэля.

Отныне кардинал Медичи еще более тесно сотрудничал с Микеланджело. Он лично отправил Микеланджело письмо, касавшееся дела, которое и он сам, и папа принимали близко к сердцу[806]. Оба они хотели, чтобы Микеланджело добыл мрамор для фасада Сан-Лоренцо не как обычно, в каменоломнях Каррары, а в других, расположенных южнее, близ Пьетрасанты. Пьетрасанта находилась на флорентийской территории, а это избавляло от уплаты налогов на камень. Уже велись подготовительные работы, новые каменоломни вот-вот собирались открыть, а эксплуатировать их в полную меру означало обрести общественное благо и одновременно дополнительные активы для государства Медичи. Папа и кардинал непрестанно изводили Микеланджело, заставляя его ехать в Пьетрасанту, но пока он не трогался с места.

Кроме того, кардинал Медичи послал список святых, резными изображениями которых надлежало украсить фасад; на сей раз он передал его через Буонинсеньи, тем самым назначив его чем-то вроде менеджера проекта[807][808]. Когда Микеланджело, в свой черед, осведомился, в каких именно одеяниях представить фигуры, кардинал отвечал, что здесь он художнику не указчик, ибо не намерен заниматься портновским ремеслом.