Возможно, перед нами свидетельства закулисных интриг, хитроумных и коварных. Разумеется, многие художники мечтали о славе и деньгах, которые неизбежно принес бы такой заказ. Получить часть работ пытались и Якопо Сансовино, и флорентийский зодчий Баччо Биджо. Леонардо Селлайо послал в письме предупреждение, что Рафаэль-де объединился с Антонио да Сангалло-младшим, взяв его себе в сотрудники для работы, вероятно, над проектом собора Святого Петра, однако из Антонио да Сангалло вышел бы еще и недурной коллега, вместе с которым можно было бы также попытать счастья, предложив выполнить фасад Сан-Лоренцо[800].

Наконец в середине декабря Микеланджело прискакал в Рим, где встретился с папой и после обсуждения принял окончательный вариант фасада[801]. Возвращаясь в Каррару, он по пути ненадолго заглянул во Флоренцию и там поручил Баччо д’Аньоло изготовить деревянную модель фасада, утвержденного папой и Микеланджело. Однако бедный Баччо д’Аньоло, хоть и славился как искусный резчик по дереву, не угодил Микеланджело даже в этом скромном амплуа.

В последующие месяцы Баччо вырезал две модели фасада, и обе Микеланджело отверг. 20 марта 1517 года он писал Буонинсеньи: «Я приехал во Флоренцию посмотреть на модель, которую Баччо закончил, и обнаружил, что она все такая же, а именно вещь для детей»[802]. Эта уничижительная оценка перекликается с его прежним суждением, что галерея, установленная по проекту Баччо в соборе Санта-Мария дель Фьоре, – не более чем «клетка для сверчков». Работы Баччо, по-видимому, представлялись ему невыразительными и тяжеловесными.

Вместо этого Микеланджело решил присматривать за изготовлением глиняной модели сам, а работу поручить одному из своих каменщиков, Франческо ди Джованни Нанни делла Грасса, известному как Грасса. Как и многие каменотесы, которых Микеланджело нанимал на протяжении следующего десятилетия, да и после того, Грасса происходил из Сеттиньяно[803]. Вероятно, Микеланджело легче было работать с командой, преданной ему лично, – с крестьянами из его собственной деревни, членами семей, которые он знал с детства. Его раздражала перспектива сотрудничества с любым коллегой, хотя бы приблизительно равным ему по статусу. Это не сулило ничего хорошего ни Баччо, ни Якопо Сансовино, который полагал, что кто-то, возможно Лев, обещал ему часть работы.

Во время своего приезда в Рим в декабре Микеланджело, вероятно, встречался не только с папой, но и с его кузеном, кардиналом. Не осталось никаких свидетельств, о чем именно они говорили, но можно предположить, что одной из тем, которые они обсуждали, было соперничество Микеланджело с Рафаэлем и на сей раз Микеланджело сам предложил помериться силами с более молодым собратом.