XX

XX

Снова в Италии. — Эхо русских событий в Риме. — Визиты к Королевам Маргарите и Елене. — Скитания нашей детской колонии. — Император и граф Витте. — Свобода печати и ее последствия. — Анна Вырубова и ее супруг. — Орлов, постоянный спутник Императрицы. — Открытие Думы. — Столыпин становится премьер-министром. — Первое появление Распутина при дворе

В начале 1905 года я снова приехала в Италию, так как врачи настаивали, чтобы зиму я непременно провела на юге. Моя подруга Барятинская опять пригласила меня навестить ее в своем римском дворце, и поздней осенью 1904 года я покинула Россию и отправилась на юг. После длительного пребывания во Флоренции я благополучно прибыла в Рим и оказалась среди обширного круга приятных и интересных людей. Естественно, все разговоры касались военной темы, и мне пришлось c горечью убедиться, что итальянцы, при всем их такте, ясно давали понять, что относятся к России с презрением, осуждением и жалостью, как будто мы навсегда утратили положение великой европейской державы. То, что такая суровая оценка событий была обоснованной, вскоре подтвердилось сообщениями о Кровавом воскресенье в Петербурге и последующих роковых днях. Все римские газеты писали о русской революции и о неизбежном свержении царского правительства. Повсюду продавались фотографии с изображениями мертвых и раненых, которые «пали жертвой ужасного кровожадного правления в России». Кроме того, в феврале великий князь Сергей Александрович, зять Императрицы, был убит в Москве бомбой. Это событие до глубины души всех потрясло и повсюду было воспринято как верный знак наступающего крушения императорской власти. Все это произвело на меня такое гнетущее впечатление, что я вообще не хотела выходить из дома, но все-таки сочла своим долгом засвидетельствовать почтение итальянскому двору.

Когда Королева-мать Маргарита узнала, что я нахожусь в Риме, она прислала мне приглашение, которое я с радостью приняла. После смерти супруга она переехала из Квиринала[1121], который стал теперь резиденцией ее сына Виктора Эммануила III, и жила в специально построенном для нее новом дворце. Я нашла ее такой же привлекательной, как и прежде, так же горячо интересующейся всеми проблемами культуры, музыкой, поэзией и наукой. Наш разговор коснулся трагического события в Москве, и Королева-мать все не могла примириться с тем фактом, что великая княгиня Елизавета посетила убийцу своего супруга в тюрьме[1122]. «Нет, я никогда не смогу понять, что заставило ее сделать это!» — восклицала Королева, закрыв лицо руками. Однако я заметила у нее определенную сдержанность, когда речь заходила о России, и у меня создалось впечатление, что ее симпатии в конфликте были на стороне японцев. Конечно, она была слишком тактична, чтобы выразить это открыто, но некоторые ее замечания ясно это показывали. Поскольку я посетила Королеву-мать, приличия требовали, чтобы я также представилась молодой Королеве Елене[1123]. Она была обаятельна и прелестна и, подобно свекрови, была хозяйкой большого гостеприимного дома. В беседе со мной она пользовалась русским языком и занимала меня воспоминаниями о том времени, когда была еще незаметной черногорской принцессой в Смольном институте.