Но пока еще у руля оставался Столыпин, который не позволял никому вмешиваться в свои дела. Вместе с министром земледелия Кривошеиным он объехал всю Россию и Сибирь, чтобы самому узнать экономическое состояние государства. Однако у Столыпина было много врагов, одним из которых, к сожалению, был Витте. Граф был еще полон энергии, активен и талантлив; он считал, что способен лучше руководить внутренней политикой России, к тому же, кажется, очень страдал от собственного бессилия, оказавшись теперь не у дел. Тем не менее из-за плохих отношений с Императором у него не было никакого шанса стать председателем Совета министров. Характерен разговор, который однажды произошел у княгини Голицыной с Императором. «Было бы интересно вскрыть мозг человека, — сказала княгиня, — и посмотреть, что там скрывается внутри». — «Чей мозг Вас так интересует?» — спросил Император. «Мозг графа Витте». — «Это очень просто. Вы бы обнаружили, что он ненавидит меня так же, как я его».

Витте всегда был противником Столыпина, и это сделалось особенно очевидным, когда встал вопрос о введении в Польше земства. Витте всячески интриговал против этого проекта и пытался склонить на свою сторону Государственный совет, но Император дал Столыпину свое согласие. Однако тот недолго торжествовал. Владимир Федорович Трепов, который имел особую привилегию в случае крайней необходимости являться к Императору в любое время, воспользовался этой возможностью и представил Царю ряд контраргументов. В результате Император отменил свое решение, а Столыпин в ответ подал прошение об отставке. Именно в те дни у английского посла Бьюкенена состоялся обед, на котором присутствовал и Столыпин с супругой[1143]. После обеда он подсел ко мне, и когда я выразила свое сожаление по поводу происходящего, Столыпин сказал: «Я не мог поступить иначе. Я знал, что делал. Если Царь мне не доверяет, ничего другого не остается, как только уйти». — «Неужели нельзя отменить Ваше прошение об отставке?» — спросила я сочувственно. «Только Император может ответить на этот вопрос». С этими словами он встал, попрощался и уехал. Но неожиданно конфликт был улажен. Этого удалось добиться совместными усилиями всех великих князей и Императрицы-матери Марии Федоровны, которые осаждали Императора и не оставляли его в покое до тех пор, пока он не попросил Столыпина взять назад свое прошение. Петр Аркадьевич наконец согласился, но только при условии, что от предложения Трепова откажутся и осуществят его план. Император дал согласие на просьбу Столыпина, но его самолюбие было сильно задето, и он никогда не мог забыть этот случай. Признаки охлаждения отношений между Императором и Столыпиным, конечно, не остались не замеченными врагами премьер-министра.