XXII

XXII

Беседа с великим герцогом Гессенским. — Императрица устраивает благотворительный базар. — На Бородинском поле. — Юбилей дома Романовых. — Плавание по Волге с императорской семьей. — Странное поведение Вырубовой. — Еврейская делегация у Императора. — Румынский престолонаследник сватается к дочери Императора. — Визит их величеств в Румынию. — Король Саксонии в Петербурге. — Начало войны. — Императрица-мать против Императора Вильгельма. — Императрица становится сестрой милосердия. — Великий князь Николай Николаевич впадает в немилость. — Драматическое заседание Кабинета министров. — «Под юбками у меня надеты брюки!» — Тревожные слухи. — Государственная измена. — Одинокий Император. — Обманчивые надежды

Весной 1912 года, в конце Великого поста, мы вернулись в Крым с намерением провести там Страстную неделю и Пасху. Наши надежды застать на юге весеннюю погоду сначала нас обманули, так как пасхальной ночью еще лежал снег. Но неожиданно очень потеплело, фруктовые деревья вдруг зацвели, и все вокруг выглядело еще прекраснее, чем всегда. В Ливадию прибыл брат Императрицы, великий герцог Эрнст Гессенский, в сопровождении супруги и двух сыновей[1152]. Царица всегда была с ним более дружна, чем со своими сестрами, которые были значительно старше нее, и во времена детства именно брат был ее товарищем по играм. Поэтому она ожидала брата с большим нетерпением и радостью, и он также всячески давал понять, что расстояние и разлука не уменьшили его любовь к сестре. Когда я спросила великого герцога, доволен ли он внешним видом и настроением сестры, он ответил: «Моя сестра? Она великолепна. Только вы все не понимаете, как нужно с ней себя вести. Царь — ангел, но он не знает, как нужно с нею обходиться. Она нуждается в более сильной воле, которая могла бы над ней господствовать и, так сказать, подчинять ее себе». Вскоре речь зашла о его старшей сестре, великой княгине Елизавете[1153], которая после убийства супруга удалилась в монастырь. «Она правильно поступила, — заметил великий герцог, — так как жизнь ее оказалась сломанной, она строит ее заново, в соответствии со своими теперешними потребностями. Поскольку ее не удерживают обязательства по отношению к внешнему миру, она посвящает себя религиозному опыту, который принесет ей успокоение».

К концу нашего пребывания в Ливадии Императрица устроила большой благотворительный базар, для которого было приготовлено множество различных предметов, вышитых и нарисованных Императрицей и ее дочерьми. Базар проводился на молу, причем императорская яхта «Штандарт» использовалась как место отдыха и хранения товаров. Императрица пребывала в отличном настроении, она просидела весь день за прилавком и сама подавала предметы покупателям. Естественно, ее прилавок осаждали толпы народа, так как каждый хотел получить какую-нибудь вещицу, изготовленную самой Императрицей. Атмосфера восхищения и горячей симпатии настолько благотворно на нее влияла, что Императрица выглядела такой обаятельной и прекрасной, какой я ее никогда прежде не видела. Возможно, отсутствие в тот момент Анны Вырубовой весьма способствовало чудесному превращению.