Иногда Анна Андреевна меня поражает своей ненаблюдательностью.
Из каких же поступков или суждений супруга она сделала эти выводы?
То. что Гумилёв не запаниковал, не разнервничался, не начал суетиться, видя, что происходит в городе — это вполне понятно. Такое поведение вообще не в его характере.
О настроениях в армии он знал лучше кого бы то ни было, так как по службе регулярно общался с солдатами и офицерами самых разных частей и родов войск. А то, что он вел себя, как будто ничего не произошло…
А как иначе? Он был строевым офицером действующей армии, находился на службе. Мог ли он забыть об обязанностях, нарушить присягу и включиться в бурную политическую жизнь? Да и на чьей стороне? Государь отрекся.
Что об этом думал Николай Степанович — мы не узнаем, потому что не сохранилось ни одного свидетельства на эту тему. Но отречение государя не было для Гумилёва сигналом к неисполнению долга и нарушению присяги. У него было конкретное дело, приказ, начальник, которому он должен был отчитаться. И никакая революция не могла помешать Николаю Степановичу выполнять свой долг. Тем более, кавалерист Гумилёв прекрасно знал, насколько важное дело — заготовка фуража, пусть даже для него оно было скучным. Так что пока позволяло здоровье (полагаю, подорванное в очередной раз последним смотром в полку в двадцатиградусный мороз и частыми переездами за последний месяц) Гумилёв продолжал заниматься тем, что ему было поручено.
Приказом по полку № 88 от 22 марта 1917 года было объявлено:
В «Трудах и днях Николая Гумилёва» Павла Лукницкого уточняется: