Затем мы читали различные воззвания диссидентов, рукопись Мороза. Мы читали рассказы Шаламова, хотя это не был для меня самиздат. Он приносил свои «Колымские рассказы» в редакцию «Нового мира»[303]. Почти все рассказы Шаламова я читал, еще когда работал в «Новом мире».

Сначала самиздат – это были мутные машинописные копии, которые размножались и распространялись в Москве. В основном воззвания и диссидентские письма.

Читали также Цветаеву, Гумилева, уже переплетенные сборники. В 1964 году мы читали в самиздате «По ком звонит колокол» Хемингуэя, который был переплетен вместе с Тендряковым. Это была, пожалуй, наша самая первая встреча с переплетенным самиздатом, то есть перепечаткой на машинке романа Хемингуэя «По ком звонит колокол». Он по каким-то соображениям долго-долго не печатался в Советском Союзе. Кажется, от Хемингуэя требовали каких-то купюр, что-то оттуда выбросить, по-моему, сцены с Марти или упоминание о Долорес Ибаррури. А поскольку Советский Союз был единственной страной, где можно что-то запретить в области литературы, то французские коммунисты запрещали эту книгу у нас издавать[304].

Вторым опытом, как я уже сказал, было перепечатанное «Собачье сердце» Булгакова, а третьим – книга Мороза[305], которую мы, кстати, передавали на Запад, уже принимая практическое участие в самиздате.

ЛК: Это уже следующий вопрос: расскажите, пожалуйста, какое непосредственное участие вы сами принимали в самиздате?

ГВ: К нам попала книга Валентина Мороза. У нас были знакомые, которые могли передать ее на Запад. Вручали мы ее, как сейчас помню, под большой слежкой. Была назначена встреча с иностранным журналистом, который приехал на своей машине. И как только мы ее передали, вдруг со всех сторон появилась милиция. Нас стали спрашивать, что мы тут делаем, хотя мы находились во дворе собственного дома. Спасла положение жена журналиста, быстренько спрятавшая эту рукопись под сиденье. И когда милиция начала внутрь заглядывать, там на поверхности ничего не оказалось, а обыскивать иностранную машину они не решились. Так мы впервые приняли активное участие в самиздате.

Когда появился Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ» (это был тамиздат), мы эту книгу дали людям, которые сделали с нее ксерокопии. Точно так же я давал для ксерокопирования номер «Граней» с «Верным Русланом».

ЛК: Расскажите об истории с «Верным Русланом» в самиздате.

ГВ: В 1963 году я написал первый вариант «Верного Руслана». Это был рассказ, 62 страницы. И сразу же этот рассказ из комнаты машинисток «Нового мира» попал в самиздат. Машинистки его распечатали, но, чтобы не подводить автора, отрезали верхнюю часть первой страницы с именем, так что рассказ попал в самиздат анонимно. Несколько раз он ко мне возвращался. Я с интересом наблюдал, какие там происходят изменения и вариации. Там были какие-то фразы, чувствовалось: не мои. Видимо, они были плохо или неясно отпечатаны, какая-то восьмая копия была, и переписчик дополнял по памяти, и не всегда точно.