В этом же письме Владимов рассказывает о большом путешествии по Европе, об автострадах, о поразившем его отсутствии контроля на границах:

Паспорта предъявляют, не вылезая из машин, пограничники только кивают. Моим советским «паспортиной», впрочем, заинтересовались, пригласили войти. На мне была джинсовая рубашка с погончиками, того же почти цвета, что у пограничника-француза, и покуда он, отвлекшись от своих обязанностей, сидел в глубине комнаты, я стоял в дверях – водители протягивали паспорта мне. Разумеется, я их пропускал без задержки, они поблагодарили и тут же давали газу… А где же, спрашивается, секреты в кустах, карацупы с собаками? В целом, конечно, Париж неописуем… Столько красоты понастроено, такое изобилие и такая мощь, что проникаешься уважением к роду людскому… Что и говорить, прекрасен город, но вот жить в нем – нельзя. Моря, океаны машин, тяжелый воздух, суета, вечное движение. Хорошо приезжать сюда на месяц-другой пожить в этом празднике, но переселиться насовсем… Переселиться я бы хотел в Лондон. Вот город, где можно жить, и жить достойно. Чем-то напоминает Ленинград – спокойствием ли, шириною Темзы, сравнимой с Невою [Сена ведь, в сущности, узкая речушка] или близостью моря, которая ощущается в свежем воздухе… Архитектурно Лондон куда эклектичнее Парижа, здесь строят новые дома рядом со средневековым Тауэром, но именно от этого больше чувствуется дыхание истории, в Париже она как бы застыла. Здесь меньше бьющей роскоши, больше сдержанности и вкуса, но, конечно, центральная часть с Трафальгар-сквером, парламентом, часами Биг Бен и т. п. очаровывает не меньше Парижа. Вот только чувствуешь себя как-то спокойнее, достойней… Ну, да всего не перескажешь. С многими людьми мне пришлось встретиться – с эмигрантами, журналистами, парламентариями французскими и английскими. В Лондоне снимали меня для телевидения, они делали композицию по «Маэстро» и заставили меня немного поиграть, т. е. постучать на машинке и потом вчитываться в написанное. Показали это в вечернем выпуске[299] вместе с репортажем о моем приезде, наутро меня узнавали на улице. В апреле мне предстоит большая поездка по США, с докладами и лекциями, к которым готовлюсь понемножку. Вот пока все. Насчет денег не беспокойся, хватает, живем безбедно (06.01.1984, FSO).

Паспорта предъявляют, не вылезая из машин, пограничники только кивают. Моим советским «паспортиной», впрочем, заинтересовались, пригласили войти. На мне была джинсовая рубашка с погончиками, того же почти цвета, что у пограничника-француза, и покуда он, отвлекшись от своих обязанностей, сидел в глубине комнаты, я стоял в дверях – водители протягивали паспорта мне. Разумеется, я их пропускал без задержки, они поблагодарили и тут же давали газу… А где же, спрашивается, секреты в кустах, карацупы с собаками?