Эти три маленьких эмигрантских двора, так плохо ладившие с державами, и между собою ладили не лучше. Веронский двор, мало деятельный, давал эмигрантам приказания, которых никто не слушался, делал кабинетам сообщения, которым никто не внимал, через непризнанных агентов, относился с недоверием к двум другим, ревновал к деятельной роли принца Конде на Рейне, к уважению, которым он сравнительно пользовался у кабинетов, вследствие своей храбрости, хотя и довольно неосмысленной, и даже завидовал путешествиям графа Артуа по Европе… Таково было положение роялистской партии во Франции и вне Франции» (Тьер. Т. 3. С. 285–287).

Николай Румянцев, часто бывая в Кобленце, в Вероне и в других местах, где укрепились эмигранты, и стараясь побольше узнать о событиях в Париже и об усилиях трех эмигрантских дворов, чувствовал себя крайне растерянным от их непредсказуемой политики, бесполезных и противоречивых указаний графа Прованского, от высокомерного и непредсказуемого графа Артуа, побывавшего и в Петербурге, и в Лондоне, получившего и от одного двора, и от другого материальную помощь, но беззаботно относившегося к тому, чтобы объединить усилия к совместным действиям против революционной Франции. Принц Конде был одинок как лидер.

Читая газеты, встречаясь с известными представителями французской аристократии, братьями короля, германской и австрийской знатью, граф Румянцев, зная почти все подробности французской трагедии, был немало удивлен первым победам французской армии, отстоявшей независимость от иностранной интервенции, укреплением конвента, простившего эмигрантов и разрешившего их возвращение во Францию, подготовке к новым выборам, в ходе которых победили роялисты и жирондисты, принятием новой конституции, по которой управителями Французской республики стала Директория, состоявшая из пяти человек.

Через пятнадцать месяцев Директория, одержав ряд серьезных побед и наладив снабжение французов продовольствием и денежным обращением, доказала свою способность управлять великой Францией. Но за это же время также показала слабости своего управления, дала возможность увидеть в пяти директорах проявление их страстей и «несогласие их характеров»: «Люди, живя долго вместе, неизбежно или отталкиваются друг от друга, или привязываются и сходятся между собою соответственно своим наклонностям» (Тьер. С. 367–368).

Все чаще упоминалось имя молодого генерала Бонапарта, превосходного артиллериста и талантливого руководителя, ставшего одним из генералов конвента.

Графу Прованскому и графу Артуа не удалось сплотить Австрию и Пруссию в твердый союз против революционной армии, и, почувствовав, что общее дело провалилось, граф Прованский как частное лицо отбыл в Испанию, а граф Артуа со старшим сыном уехал в Англию. Граф Румянцев тоже почувствовал, что наступил конец его представительства при французских принцах, вернулся во Франкфурт, докладывая императрице, что «таковым делом и отсутствием положен миссии моей при Королевских Высочествах предел».