Он может быть только правосудным – эта мысль часто посещала Александра I. Столько раз в летние дни ему приходилось произносить эту фразу, столько жалоб возникало в ходе управления империей, столько обиженных и униженных возникало перед его глазами, а он чаще всего не имел опыта решить сложные вопросы. Приходилось писать письма в соответствующие учреждения империи.

А на Негласном комитете разгорелись страстные споры о внешней политике. Графа Панина не приглашали, хотя тот, почувствовав, что во Франции дела затягиваются, Колычева, посла в Париже, отозвал и назначил известного дипломата графа Аркадия Ивановича Моркова. Однако и его появление в Париже ничуть не сдвинуло дела с мертвой точки.

Александр I слушал, как князь Адам Чарторижский, узнав о назначении графа Моркова в Париж, ядовито усмехнувшись, обратился к императору:

– Ваше величество! Вы, конечно, знаете, что граф Панин отозвал посла Колычева и назначил в Париж графа Моркова. Как великий князь, вы уже сталкивались с Морковым во время обручения вашей сестры со шведским королем и знаете, что именно он провалил это обручение и сделал его скандальным, а теперь, по воле графа Панина, граф Морков может сорвать России положительные переговоры с первым консулом Франции. Вы посмотрите на его портрет: лицо, изрытое оспой, постоянно выражает иронию и презрение. Он усвоил себе речь и важные манеры старого версальского двора, прибавив к этому еще большую дозу высокомерия. В его обращении мало вежливости и ни следа учтивости. Морков прекрасно говорит по-французски, но его слова большей частью едки, резки и неприятны. В них никогда не проскальзывает и тени учтивости.

– Вы, князь, точно подметили некоторые черты графа Моркова, по его письмам я предчувствую близкую неудачу в переговорах с первым консулом Франции. Граф Морков в одном из писем из Парижа написал, что первый консул Франции возомнил себя чуть ли не императором, с Бонапартом нельзя разговаривать, будто он первый консул какой-нибудь Лукской республики, а не первый консул Франции. Ты прав, Адам, нам пора избавляться от графа Панина, матушка императрица мне уже не раз говорила об этом. Пора, пора. Возможно, и от графа Моркова, который ничего путного не добился в Париже.

Члены Негласного комитета дружно закивали в знак согласия с императором. Александр I уже выслушал суждения графа Кочубея, Николая Новосильцева, графа Строганова о внешней политике, по просьбам членов комитета сам не раз высказывался, подтверждая, что России не нужно никаких приобретений, у России все есть, ей нужен только мир в Европе.