Я пришел к Снегову и почти шепотом сказал: «Вышла книжка, видите, какая толстая; я перевел одну главу, наиболее простую. Чтобы мне перевести всю книгу, нужен очень опытный человек, который мог бы помочь». Он говорит, что напротив живет такая Дора Юльевна, зайди к ней и спроси, сможет она или нет. Я пошел к Доре Юльевне, она сказала: «Юра, я только сейчас перевела Дойчера и так устала, что больше не могу». Я вернулся к Снегову, он говорит: «Давай еще попробуем». И позвонил Евгению Александровичу Гнедину, которого я знал уже, но совсем не близко. Договорились, что приду к нему завтра. Пришел к нему назавтра и говорю: «Евгений Александрович, вот такая история. Если вы мне поможете откорректировать перевод, был бы вам благодарен». Он говорит: «Юра, пожалуй, я буду вам помогать. Я сейчас пишу работу о начале революции, о развитии нашего общества, и мне все это будет очень интересно. Давайте договоримся так: мне удобно этим заниматься по четвергам. То, что вы сможете перевести от четверга до четверга, я посмотрю». Так это и началось.

Я пришел к Снегову и почти шепотом сказал: «Вышла книжка, видите, какая толстая; я перевел одну главу, наиболее простую. Чтобы мне перевести всю книгу, нужен очень опытный человек, который мог бы помочь». Он говорит, что напротив живет такая Дора Юльевна, зайди к ней и спроси, сможет она или нет. Я пошел к Доре Юльевне, она сказала: «Юра, я только сейчас перевела Дойчера и так устала, что больше не могу». Я вернулся к Снегову, он говорит: «Давай еще попробуем». И позвонил Евгению Александровичу Гнедину, которого я знал уже, но совсем не близко. Договорились, что приду к нему завтра. Пришел к нему назавтра и говорю: «Евгений Александрович, вот такая история. Если вы мне поможете откорректировать перевод, был бы вам благодарен». Он говорит: «Юра, пожалуй, я буду вам помогать. Я сейчас пишу работу о начале революции, о развитии нашего общества, и мне все это будет очень интересно. Давайте договоримся так: мне удобно этим заниматься по четвергам. То, что вы сможете перевести от четверга до четверга, я посмотрю». Так это и началось.

К тому моменту Юрий Ларин и Стивен Коэн еще не были знакомы. Последний позже вспоминал: «Даже после выхода книги в 1973 году я ничего не знал об Анне и Юрии. Может быть, только то, что они живы». Сам он в ту пору был хоть и молодым, но уже известным ученым-историком, из университета в штате Индиана, соседнем с родным Кентукки, уже перебравшимся преподавать в престижный Принстонский – заведение из «Лиги плюща». Специализация на политической истории СССР стала для него подлинным призванием и делом жизни, несмотря на то что, по признанию самого Коэна, поприще это он выбрал почти случайно.