Отношение Коэна к герою своего исследования перестало быть сугубо научным: он подружился с членами его семьи. Вплоть до того, что со временем Стивен начал называть Анну Михайловну второй матерью, а Юру Ларина – братом (они были почти ровесниками). Об этом периоде Коэн рассказывал так:

В 1976 году я приехал по приглашению Академии наук, по обмену специалистами. Поселился на улице Губкина и жил здесь пять месяцев. И мы очень сблизились с семьей. Каждый вечер я приходил к ним, там собирались все друзья. Впоследствии я старался возвращаться каждый год, хотя это было сложно.

В 1976 году я приехал по приглашению Академии наук, по обмену специалистами. Поселился на улице Губкина и жил здесь пять месяцев. И мы очень сблизились с семьей. Каждый вечер я приходил к ним, там собирались все друзья. Впоследствии я старался возвращаться каждый год, хотя это было сложно.

Дополнительную трогательную семейственность этим связям придавало то, что Коэн обычно наведывался в Москву со своими: сначала с первой женой Линн и детьми Эндрю и Александрой, позднее – с Катриной и родившейся у них дочкой Никой (хотя и подросших Эндрю с Александрой привозил тоже). Сохранился целый набор черно-белых фотокарточек, где в разных составах и комбинациях запечатлены они вместе с Лариными-Бухариными в интерьерах московских квартир – «то вместе, то поврозь, а то попеременно». Типичная советская идиллия, когда все дружат семьями и созывают по праздникам хороших знакомых. Плюс экзотика: как признается Николай Ларин, «я Стивена ждал всегда с нетерпением, потому что он привозил жвачку, кока-колу и всякое другое иностранное, что другим детям было недоступно».

Сентиментальных эпизодов из той саги, конечно, не выкинуть, однако ими одними дело не ограничивалось. Хватало и конспиративных моментов, которые сопутствовали буквально всем контактам, начиная с почтовой переписки. О ней Стивен рассказал следующее:

Мы создали систему, позволяющую вести переписку. Ключевую роль здесь играл Рой Медведев. Я отправлял письма его брату Жоресу в Лондон, из Лондона Жорес отправлял их Рою, а тот передавал их Анне и Юрию. И обратно – по той же схеме.

Мы создали систему, позволяющую вести переписку. Ключевую роль здесь играл Рой Медведев. Я отправлял письма его брату Жоресу в Лондон, из Лондона Жорес отправлял их Рою, а тот передавал их Анне и Юрию. И обратно – по той же схеме.

Копии ряда писем сохранились. Ларин в них обращается к адресату «Дорогой Степан!» (что, впрочем, было не данью конспирации, а русифицированной формой имени, принятой тогда в общении между ними); однако в текстах нередки иносказательные обороты, особенно в части упоминаний о биографии Бухарина – тут сплошь инициалы без расшифровок и разного рода околичности.