Для Юрия Ларина, понятное дело, «отцовский фактор» в случае чего служил бы не условно-смягчающим обстоятельством (пусть даже отнюдь не веским: того же Антона Антонова-Овсеенко все-таки арестовали в ноябре 1984‐го за антисоветскую агитацию), а наоборот, отягчающим.

Тем не менее, несмотря на опыт смятенных чувств и негативных эмоций, пережитых из‐за событий вокруг послания Берлингуэру, Ларин по-прежнему не отступался от главной своей цели – если иметь в виду сферу политики, конечно. Он мог помалкивать в дружеской компании, когда кто-нибудь заводил критический разговор на злобу дня, но при всяком подходящем случае (хотя и нельзя было в точности распознать, какой именно случай следует считать подходящим) вновь и вновь ставил вопрос о реабилитации Николая Бухарина. В семейном архиве, в частности, хранится черновик письма, которое было отправлено Лариным на имя Андропова вскоре после вступления того в должность генсека – то есть в конце 1982 года.

Глубокоуважаемый Юрий Владимирович! Глубокоуважаемые члены Политбюро ЦК КПСС! Обращаюсь к новому руководству страны с призывом реабилитировать моего отца – Николая Ивановича Бухарина. Он был осужден в 1938 г. не по законам социалистического, а по законам уголовного мира, и до сих пор справедливость по отношению к нему не восстановлена, а преступный приговор остается в силе.

Глубокоуважаемый Юрий Владимирович! Глубокоуважаемые члены Политбюро ЦК КПСС! Обращаюсь к новому руководству страны с призывом реабилитировать моего отца – Николая Ивановича Бухарина. Он был осужден в 1938 г. не по законам социалистического, а по законам уголовного мира, и до сих пор справедливость по отношению к нему не восстановлена, а преступный приговор остается в силе.

Далее в тексте письма воспроизведен, по выражению отправителя, «длинный ряд цитат», которые должны были повлиять на умонастроение якобы новых партийных бонз (в действительности почти тех же самых, только слегка перетасованных). Жест вроде бы наивный: можно подумать, референты в ЦК при необходимости сами не накопали бы в архивах каких угодно цитат – хоть полностью оправдывающих Бухарина, хоть дополнительно его обличающих, в зависимости от указаний сверху. Однако лишь в такой форме Ларин имел возможность продемонстрировать, что тема не закрыта и требует объективного рассмотрения. Подобные письма отсылались и двум последующим генсекам. Впрочем, Анна Ларина в этом вопросе была даже более настойчива: по воспоминаниям ее младшего сына Михаила Фадеева, «мама писала письма и заявления на каждый съезд».