Использование фотографии в целях живописи иногда недооценивают, но гораздо чаще переоценивают – полагая почему-то, что именно тут кроется подмена, имитация и профанация высокого искусства. Между тем подменять и профанировать его можно очень разными способами, и обращение к фотографическим источникам – далеко не первейший из них. Вообще-то во многих случаях, в том числе и у Юрия Ларина, «фотка» играет роль прото-наброска, от которого к настоящему наброску еще нужно сделать решительный шаг в верном направлении – и потом лишь приниматься за живопись, которая в свою очередь начнет диктовать свои поправки… Да, и к тому же сам Ларин фотоаппарат в руки не брал вовсе: если он и пользовался иной раз какими-то снимками, то принципиально чужими, посторонними для себя. Тогда процесс «присваивания» мотива мог становиться по-настоящему интересным.

Словом, упомянутый эпизод с «Тремя домами» свидетельствует не столько даже о том, «из какого сора» вырастает изобразительное искусство, сколько о том, что герой нашего повествования не сводил свою работу к неукоснительному ритуалу, оставляя себе возможность менять исходную оптику. Кстати, по сей день существует племя живописцев-пуристов, которые напрочь отвергают любые «чуждые средства», не прошедшие их строгую верификацию. Среди них можно встретить и превосходных художников, и посредственных, и совсем никудышных. Видимо, основной секрет этого занятия заключается все-таки не в пуризме.

Но вернемся к теме путешествий. Она в тот период не угасала, причем желания довольно удачно совпадали с возможностями. Состояние здоровья Юрия Николаевича позволяло строить дальнейшие планы, а нехватка финансов отчасти компенсировалась дружескими связями. Люди, с которыми Ларина и Максакову сводила судьба, зачастую сами выражали готовность чем-нибудь помочь, подкрепить свою симпатию к ним практическими действиями. Одной из таких знакомых была Микела Сандини, сотрудница итальянского посольства в Москве. Они как-то разговорились на торжественном приеме в дипмиссии (туда Юрия Николаевича с супругой регулярно приглашали еще со времен его дружбы с послом Джованни Мильуоло); завязавшееся знакомство продолжалось потом еще долго – Микела очень прониклась работами Ларина, бывала в его мастерской. Именно ей принадлежала инициатива устроить новым друзьям поездку на свою малую родину – в окрестности Виченцы, в предгорье Доломитовых Альп. Замысел этот осуществился в начале осени 1994-го.

В городке Тьене, где Микела Сандини родилась и где обитали ее многочисленные родственники и друзья, чету приезжих россиян приняли с распростертыми объятиями. На жительство они были определены в гостиницу La Rua – почти деревенскую, расположенную неподалеку от города на перекрестке трех дорог. Хозяйка отеля оказалась большой любительницей и покровительницей искусств: все стены здесь были увешаны произведениями местных художников. По случаю окончания высокого сезона (и по протекции Микелы, конечно) она приютила гостей из Москвы бесплатно – мол, пусть себе запечатлевают на холсте и бумаге местную природу, исполненную красоты и благодати. Чем Ларин и не преминул заняться. Эти пейзажи, начиная с вида на гору Суммано, который открывался прямо от ворот гостиницы, никакого внутреннего дискомфорта у него не вызывали – ровно наоборот, преимущественно приводили в восторг.