* * *

Они оказались в самой что ни на есть сельской глуши. Дачу Бёлля, расположенную в крохотном селении Лангенбройх, окружают бескрайние поля с невысокими холмами, которые южнее переходят в нагорье Айфель. Пешком или на рейсовом автобусе от Лангенбройха можно добраться до Кройцау, городка покрупнее, стоящего на берегу Рура. До еще более крупного Дюрена автобус более предпочтителен – пешком идти слишком долго; а до Бонна или Кельна отсюда совсем далеко: на электричке, без автомобиля, выйдет целое путешествие.

Зато их ждала в этом месте подлинная идиллия.

Когда мы приехали, для Юрия Николаевича уже была приготовлена студия – в просторном помещении, только что переделанном из бывшей конюшни, на первом этаже разместилось все необходимое для работы, – вспоминает Ольга Максакова. – Здесь стоял совершенно новый мольберт, огромный музыкальный центр с невиданными колонками. На антресолях была спальня. Юрий Николаевич быстро освоил шедевр «Грюндига», нашел несколько музыкальных радиоканалов. Когда он работал, в мастерской постоянно звучала музыка – классическая, как он любил: Моцарт, Гайдн, Шуберт.

Когда мы приехали, для Юрия Николаевича уже была приготовлена студия – в просторном помещении, только что переделанном из бывшей конюшни, на первом этаже разместилось все необходимое для работы, – вспоминает Ольга Максакова. – Здесь стоял совершенно новый мольберт, огромный музыкальный центр с невиданными колонками. На антресолях была спальня. Юрий Николаевич быстро освоил шедевр «Грюндига», нашел несколько музыкальных радиоканалов. Когда он работал, в мастерской постоянно звучала музыка – классическая, как он любил: Моцарт, Гайдн, Шуберт.

С удобствами цивилизации совмещалась наполовину природная, наполовину рукотворная благодать – травяные газоны, фруктовый сад, небольшой бассейн, парковые скульптуры, созданные рано умершим средним сыном Генриха Бёлля. Отдельные моменты из той жизни врезались Ольге Арсеньевне в память особым образом, будто кадры из кинофильма или фрагменты сновидения:

Жаркое лето, я читаю в саду в тени черешни, лениво подбираю спелые ягоды, упавшие в траву, слежу за белейшими овечками. А из студии доносится музыка – Юрий Николаевич работает. И кажется, что я в каком-то райском саду, и я точно знаю: это ощущение никогда уже не повторится.

Жаркое лето, я читаю в саду в тени черешни, лениво подбираю спелые ягоды, упавшие в траву, слежу за белейшими овечками. А из студии доносится музыка – Юрий Николаевич работает. И кажется, что я в каком-то райском саду, и я точно знаю: это ощущение никогда уже не повторится.