В Италии разлита благородная величавость, – писал позднее Ларин в своем дневнике. – Там может стоять один домик, и вокруг него образуется аура.

В Италии разлита благородная величавость, – писал позднее Ларин в своем дневнике. – Там может стоять один домик, и вокруг него образуется аура.

Вполне вероятно, что ему там хватило бы даже и тех лишь визуальных сюжетов, которые имелись в пешей доступности. Переполнять любой ценой свое сознание и эмоциональную память все новыми и новыми впечатлениями он не стремился – в частности, лишь однажды только выбрался в Венецию, куда от Тьене всего-то чуть больше часа автомобильной езды. Ларин объяснял это тем, что при коротких набегах атмосферу и устройство жизни Венеции все равно нельзя прочувствовать – и отложил подробное знакомство с ней в сторону. Но вот уклониться от краеведческих познаний в отношении провинции Виченца шансов у него почти не было: друзья Микелы сразу окружили их с Ольгой Арсеньевной заботой и взяли шефство.

Была, к примеру, колоритная пара, – вспоминает Максакова. – Первый – седовласый почтенный пенсионер, стоящий у руля коммунистической ячейки области Венето; второй, по-видимому, единственный член этой ячейки, местный миллионер, «владелец заводов, газет, пароходов». По поводу последнего – совершенно непонятно, где он находил время на то, чтобы вести дела, потому что каждый день эти двое приезжали, чтобы вытащить Юрия Николаевича из дома, погрузить в машину и увлечь в очередной вояж. Они показывали города с многовековой историей, рассказывали о своих приключениях, возили в Виченцу, чтобы найти новые акварельные краски, которые соответствовали бы этому месту. И каждая поездка непременно сопровождалась посещением итальянских баров. Несмотря на отдаленность веселых приятелей от искусства, Юрий Николаевич любил показывать им свои работы. Он был уверен: у итальянцев есть врожденный, на генетическом уровне, вкус к живописи.

Была, к примеру, колоритная пара, – вспоминает Максакова. – Первый – седовласый почтенный пенсионер, стоящий у руля коммунистической ячейки области Венето; второй, по-видимому, единственный член этой ячейки, местный миллионер, «владелец заводов, газет, пароходов». По поводу последнего – совершенно непонятно, где он находил время на то, чтобы вести дела, потому что каждый день эти двое приезжали, чтобы вытащить Юрия Николаевича из дома, погрузить в машину и увлечь в очередной вояж. Они показывали города с многовековой историей, рассказывали о своих приключениях, возили в Виченцу, чтобы найти новые акварельные краски, которые соответствовали бы этому месту. И каждая поездка непременно сопровождалась посещением итальянских баров. Несмотря на отдаленность веселых приятелей от искусства, Юрий Николаевич любил показывать им свои работы. Он был уверен: у итальянцев есть врожденный, на генетическом уровне, вкус к живописи.