Вот ее эпистолярный отчет об этом эпизоде – с некоторыми сокращениями:

Поехала туда на скоростном трамвае – для романтики. Тем более, что это было единственное отапливаемое место в городе. Выхожу на кольце, на остановке «Тракторный завод». Там совсем дубак в смысле климата, темноты и открытых пространств без надежды укрыться. Озираюсь, прикидывая, у кого б спросить про танк. Разведала заранее, что он на пл. Дзержинского. Но я ж слепая, а в темноте – совсем слепая. Далеко вдали какие-то огни, но улица ли, площадь ли – не видно. Тем более, закрывают кусты. А пойти не туда – это потерять на лишний крюк остатки тепла из трамвая. Всех, вышедших из трамвая, отметаю как непригодных к конструктивному общению: они так торопятся добраться до тепла, что бегут рысью, и разве что махнут рукой в сторону кустов, за которыми просторы и направо, и налево. И тут я примечаю троицу – мечту сыщика: интеллигентные, немолодые, зябнущие, но не бегущие опрометью. Раскрасневшиеся и беседующие на неспешном ходу. Две дамы и дядечка наподобие Тихонова из «Доживем до понедельника», только лощеней и краше. И дальше был удивительный диалог, примерно такой (я его записала на обратном пути в трамвае): – Скажите, пожалуйста, вот где-то здесь должен быть Тракторный завод и танк на постаменте…. – Зачем вам ночью танк-то нужен? (ироничный дядечка). – Ну, неважно, это долгая история. Мне надо вот этот танк найти. – Ладно, пойдемте тогда с нами, нам в ту сторону. (Идем). Не взорвали его еще пока. И зачем вам танк? Кому-то еще в наше время нужен танк?! (Дядечка прощается и уходит, остаются дамы). – Там маленький мальчик когда-то сидел, когда танк устанавливали, и надо мне найти. – Ну знаете ли, мы все тут сидели. Это наше любимое занятие было – на нем сидеть. – Нет, вы не поняли. Он не потом сидел. Он именно тогда, когда танк ставили. А вы что, в детстве сидели? – Ну да, мы вот тут выросли, вон в тех вот домах. Только отсюда все уже переехали, и мы переехали. Мы просто с юбилея идем, неподалеку тут, на остановки идем. – Так вы что, жили здесь после войны, да? – Да. – Тогда, может, вы знаете, где была 3-я школа? – Почему «была»? Она и сейчас третья. И вообще-то мы все в ней учились. – Ой! А может, вы мне покажете…. – Вот Ольга Васильевна покажет, у нее в той стороне остановка. А мне в другую сейчас сторону. А что за мальчик-то там учился, когда? – Да нет, вы не знаете его, он постарше вас, это в 1944‐м было (в действительности в 1945‐м. – Д. С.). До 46-го. У него отец Тракторный завод восстанавливал, вот и приехали сюда. – Так и мы сюда потому приехали. Здесь жили семьи специалистов со всей страны, приехавших на восстановление завода. Наши родители так здесь и оказались. – Вы знаете, такое дело: человек говорит, что жил в доме 555, странный такой номер. Улицы не помнит. Наверно, ошибается…. – Не ошибается! Так и есть. Сейчас еще вперед пройдем. Вон там, видите: там улица начинается. Это была улица Специалистов. Сейчас называется 95-я гвардейская. Я жила в 551‐м доме, а Оля вот – в 553‐м. Они и сейчас стоят, дома, видите? Только из старых жителей здесь, кажется, никого уже нет. Дальше выясняется следующее: нумерация домов и название улицы поменялись, 551‐му теперь соответствует 1-ый и т. д. То есть № 555 по улице Специалистов – это № 5 по нынешней 95‐й гвардейской. Дома были разрушены или полуразрушены. Их восстановили позднее, где-то в 1950‐е или даже в начале 1960‐х. Самая знающая, старшая дама к домам и школе не дошла, так как было действительно дико холодно и почти ночь, а там открытое, пустое место: площадь перед Тракторным заводом. Она хотела, но не выдержала – продрогла и торопилась на свою маршрутку. Милейшая Ольга Васильевна Иванова, чей эл. адрес и тлф у меня есть, провела меня по улице. Эти дамы – преподаватели, учителя, и самое обидное: отец Ольги Васильевны, живший в 553‐м доме и восстанавливавший Тракторный в крупной должности, умер буквально месяц назад! Он всех помнил и много рассказывал. Я в тусклом свете прочла дамам куски Ваших воспоминаний, и они сказали: всё так и было!