С Ренессанса отсчитывается, согласно схеме, «наше время», то есть историческое настоящее. Оно характеризуется вторым кризисным сломом (между точками «5» и «6»), которое приходится на «5 последующих столетий»[1267], где предел падения — «20 век». График наглядно демонстрирует, что второе падение ниже, глубже, чем первое: это — выход из сферы душевного и встреча с астральным телом, драматические обстоятельства «переработки» которого подробно анализируются во втором томе «Истории становления самосознающей души».

На «нашем времени» «историческая кривая» не останавливается: по убеждению Белого, она не только объясняет прошлое и настоящее, но прогнозирует будущее. После катастроф «20 века» (и вопреки пунктирной стрелке вниз, очевидно означающей пессимистические ожидания многих современников) линия снова поднимается — к точке «6», то есть будущему прорыву в «духовного человека» и к новым культурным эпохам. Вместе с тем будущее отнюдь не ровно оптимистичное; на это указывает очередной, третий слом линии — между точками «6» и «7» — и более глубокое падение, чем второе; потом, наконец, наступает вожделенная фаза — «7», «Атма».

Однако если сравнить «кривую истории» с также приведенной в ответе Перцову «универсальной кривой», то обнаруживается странное несовпадение: согласно «универсальной кривой», сломы должны быть в процессе «переработки» трех тел — астрального, эфирного, физического, а по «кривой истории» они предваряются еще одним сломом, то есть падением души рассуждающей в область души ощущающей (падение Римской империи) — перед подъемом к душе самосознающей («15 век»). Но Белый, представляя в ответе Перцову «универсальную кривую», пропускает «душевное» падение, а показывая там же схему «кривой истории», пропускает одно из будущих падений в область тел, по-видимому, в область физического тела. Зато в обоих случаях торжествует магическое число «3». Белый зачарован равно и антропософской истиной, и в той же мере — точным попаданием в логику конкретных событий истории культуры, которую и демонстрирует его opus magnum.

* * *

Автора «Истории становления самосознающей души», по его собственному признанию, «зацепила» теория Перцова, и он, судя по пространности ответа, со всей серьезностью включился в ее обсуждение. Однако воспользовался он «Диадологией» прежде всего для того, чтобы изложить базовые положения «Истории становления самосознающей души» и объяснить универсальное значение своего трактата.

Перцову этого было, видимо, недостаточно. Он внимательнейшим образом прочитал ответ Белого (на что указывают многочисленные подчеркивания и пометы в рукописи), но явно ожидал большего восторга и безоговорочного принятия своего «открытия». И уж вовсе не понравилась Перцову «История становления самосознающей души», антропософскими идеями которой Белый предлагал развить, а то и заместить «Диадологию». «Вот Вам наглядный пример гибели человека в немецкой гносеологической трясине — ну и пришлось православную Космономию заменять бесовской Антропософией», — сокрушался в 1931 году Перцов[1268].