Встречи с Леонтьевым и его коллегами, а также состояние лабораторий привели Игоря в хорошее расположение духа. Центр Минска, практически полностью выстроенный в первые послевоенные годы, отличала сталинская архитектура и добротность. Конечно, такие же качества были присущи зданиям академических институтов. Дух классики и добротности сказывался во всем: огромные лаборатории, большущие стенды, камеральные помещения и даже коридоры носили отпечаток сталинского ампира. Конечно, всё это находилось в относительно запущенном состоянии, но впечатление производило серьезное. Леонтьев достиг больших успехов, но распад СССР остановил практически все фундаментальные исследования, и лаборатория Леонарда перешла на «ширпотребные» поделки. Стороны договорились о сотрудничестве и о приезде в Минск в ближайшее время делегации из братьев-французов, американского псевдоруководителя проекта и Баруха Лисянского. Сказано – сделано, и спустя две недели делегация в вышеуказанном составе появилась в Минске. Игорь также поселился в «Академической», а остальная компания разместилась в новой многоэтажке возле Дворца спорта. Гости остались удовлетворены увиденным, и французы тут же дали согласие на внесение требуемых пятидесяти тысяч долларов. Пазл сложился.

Случилось так, что во время пребывания делегации в Минске состоялась встреча сотрудников Академии наук с президентом Лукашенко. Леонард достал Игорю пригласительный билет на встречу – остальным членам делегации, как иностранцам, вход запретили, а у профессора был российский паспорт. Игорь шел на встречу с Лукашенко с большим интересом, поскольку тот был в то время, да и остается сейчас, историческим и социальным раритетом. Его называли последним диктатором Европы, а он убедительно побеждал на демократических выборах. В Израиле все русские думали, что Лукашенко поддерживает одна белорусская деревня, а во время поездки в разговорах с академическим людом стало понятно, что это ошибочная точка зрения. После встречи многое стало Игорю понятно. Лукашенко оказался превосходным оратором и талантливым демагогом. Он идеально подходил к образу президента из народа, как по содержанию своих речей, так и по их стилистике. Поскольку в данном случае он встречался с образованной и интеллигентной частью народа, наиболее сильно пострадавшей от распада СССР, он направил все усилия на демонстрацию сожаления о разрушении прежней системы и призыв сохранить ее лучшие основные элементы.

– Вы хотите демократии как в России? – вопрошал он. – Пожалуйста, сейчас закроем половину заводов и почти все исследовательские институты.