На следующий день Светлана позвонила в Италию – она свободно говорила на русском, английском и итальянском – и договорилась о более позднем совместном визите ее (у нее были, по совпадению, там какие-то дела) и профессора в Болонью, где располагалась штаб-квартира «Сафе». Они встретились в аэропорту Болоньи и поехали в отель на окраине города, поближе к заводам и офису «Сафе».

Утром за ними приехала секретарь владельца и директора фирмы Франко Моретти и доставила их на место. Светлана ушла по своим делам, а Франко, который был также и научно-техническим столпом «Сафе», поговорил с профессором часа три до ланча и потом повез его в какой-то загородный модный ресторан. Какими-то неисповедимыми путями между итальянцем и русским евреем возникла, как говорят, всесторонняя «химия». Они были одного возраста, оба они имели дочку и сына, они были профессионалами, они знали европейскую литературу и живопись, они были любителями хороших вин и знатоками автомобилей. А то, что один был миллионером, имел виллу в Болонье и дом на Капри, а другой был полунищим эмигрантом, еле дотягивающим от зарплаты до зарплаты, на поверхности не лежало. Вообще говоря, с такими ситуациями, когда надводные части айсбергов одинаковы, а подводные радикально разнятся, профессор сталкивался и раньше, но в Союзе это было крайне редко.

Например, ему запомнился такой эпизод. Как-то раз он был на большой машиностроительной выставке в Москве и жил в мотеле в поселке Немчиновка на кольцевой дороге. Мотель был новенький, с иголочки, и в нем поселили значительную часть участников выставки. В соседнем номере проживал южноафриканец из фирмы, производящей алмазные буровые колонки. Они с профессором встречались у дверей своих комнат, за завтраком в ресторане, в шаттле, который ходил из мотеля на выставку. Естественно, что в такой ситуации коллеги начали здороваться и разговаривать. Однажды южноафриканец постучал в дверь и пригласил профессора к нему в номер на стаканчик виски. За стаканчиком они разговорились. Общих тем для разговора у них было предостаточно. Например, узнав, что у профессора взрослая дочка, алмазник стал советовать ему не посылать ее учиться в США, поскольку его сын поехал и пристрастился там к наркотикам. Кроме того, он рекомендовал ему не жить в городской квартире, а купить себе дом в пригороде, ездить на курорт на Канары, пользоваться дизельным автомобилем, не пить «Бурбон» и т. п.

Всё это было естественно: прилетев в Москву, он увидел красивый современный город, метро, троллейбусы и трамваи, приличный аэропорт, современный новенький отель, соседа – русского в приличном костюме и кожаных мокасинах, говорящего на английском, и построил в голове адекватную для его понимания модель. То, что применительно к советскому инженеру это звучало как развернутый анекдот, он не мог понимать и не понимал. В израильской жизни Игорь попадал в такие ситуации весьма часто и привык к ним.