Летом 1921 г. ОО ВЧК в Красной армии установлена заговорщицкая организация под названием «Донская повстанческая армия», которая подразделялась на девять т.н. «полков», объединенных штабом ДПА во главе с командующим, скрывавшимся под именем Орленок. Он оказался слушателем Академии Генштаба, коммунистом с 1918 г., опытным боевым командиром Красной армии и в момент ареста был начальником штаба 14-й кавалерийской дивизии армии Буденного[771].

О численности лиц, состоявших в контрреволюционных организациях в середине 1920-х гг., дают некоторое представление данные губернских, областных, краевых и народных судов об осужденных за контрреволюционные преступления. Таковых в 1924 г. насчитывалось 1564, в 1925 г. – 1042 человека[772].

Советские органы госбезопасности противостояли спецслужбам противника, используя в своей практической деятельности формы и методы, которые не были в арсенале средств других государственных органов власти и управления. Если в годы военного коммунизма основные усилия чекистов были направлены на борьбу с внутренней контрреволюцией, то после Гражданской войны для ограждения Красной армии и Красного флота от происков спецслужб капиталистических государств, белой эмиграции и противников советской власти.

Применение различных методов борьбы во многом зависело от поведения политических противников. «После Гражданской войны, – говорил Дзержинский, – наши внутренние враги – бывшее офицерство, буржуазия и чиновничество царское – разбиты, распылены. Теперь этой массы, сплоченной контрреволюционной, нет, мы их распылили, разбросали; часть из них убежала по ту сторону фронта, часть из них уничтожена и часть, потеряв всякую надежду на скорую победу, покорилась экономической нужде и пошла навстречу советской власти, поэтому для чрезвычайных комиссий заканчивается период разрастания. Фронт неимоверно для них сократился, и нет нужды расправляться с массовыми сплочениями, с группами; теперь система борьбы и у наших врагов изменилась, теперь они стараются пролезть в наши советские учреждения, чтобы, находясь в наших рядах, саботировать работу, чтобы дождаться того момента, когда внешние наши враги сломят нас, и тогда, овладев органами и аппаратами власти, использовать их против нас… Эта борьба, если хотите, уже единичная, эта борьба более тонкая, и тут надо разыскивать, тут нельзя в одно место бить. Мы знаем, что почти во всех наших учреждениях имеются наши враги, но мы не можем разбить наши учреждения, мы должны найти нити и поймать их. И в этом смысле метод борьбы должен быть сейчас совершенно иной»[773].