На ежедневной информационной сводке ТО ГПУ за 1 и 2 декабря 1923 г. о нападении бандитов на поезда и ограблении пассажиров Дзержинский 6 декабря написал резолюцию: «т. Ягоде: «Бандиты должны быть срочно изловлены и уничтожены. Прошу передать это Евдокимову».

На Курской железной дороге В.Л. Герсон предложил Ф.Э. Дзержинскому организовать на перегоне Шульгино – Лаптево хорошую разведку и опросить всех крестьян. Станцию Шульгино крестьяне прозвали «Жульино». За все время там не удалось задержать преступников, и бывало так, что крестьяне сами чинили суд Линча. В этот же день Дзержинский поручил Благонравову «воспользоваться этими весьма ценными сведениями и соорганизовать решительную экспедицию, которая могла бы завоевать симпатию и доверие честных крестьян и уничтожить бандитов.

Необходимо составить доклад во ВЦИК для испрошения широких полномочий.

Предварительная разведка необходима – может быть, можно использовать знакомую Герсона или получить от нее ту или другую помощь и указания. Например, с ее письмом поехать с дешевым товаром поторговать или вести переговори о торговле»[921].

И все же по-прежнему частыми были нападения на поезда. Порой это вело к международным конфликтам. 21 декабря 1923 г. нарком иностранных дел Г.В. Чичерин сообщил В.Р. Менжинскому о нападении бандитов на поезд, в котором ехал из Москвы в Баку персидский курьер. У него был похищен дипломатический багаж. Поэтому Дзержинский 23 декабря просил Благонравова «наметить план действенных мер и доложить мне. Необходимо на это обратить сугубое внимание. Случаи, о которых пишет Чичерин, должны быть расследованы со всей энергией с тем, чтобы выловить бандитов»[922]. В этот же день он обязал Герсона «следить за всеми нашими сводками и докладывать мне о всех проявлениях недовольства, бандитизма и т.п., а также об использовании нашей дискуссии [с] белогвардейцами, меньшевиками и т.д. и их прессой»[923].

К 1923 г. обстановка в стране стабилизировалась. Ряды противников советской власти таяли не только после объявления амнистий, но и после публичных обращений вчерашних предводителей восставших, захваченных и преданных суду. Они или по убеждению, или надеясь на снисхождение власти, как правило, выступали с обращениями к повстанцам, с призывами о прекращении борьбы. Так, генерал А.Н. Пепеляев писал своим сторонникам: «Мы считали, что советская власть способна только разрушать, сейчас мы видели, что она стала на путь возрождения России. То, что я видел вокруг себя, убеждает меня в том, что незачем «спасать Россию». Я глубоко убежден, что всякая борьба с советской властью сейчас будет борьбой с Россией… Я пишу это не из страха. Я – старый солдат, не раз смотрел в лицо смерти. Цель моего обращения – предупредить искренне любящих народ и родину, дабы они не очутились в таком трагическом положении, в какое попали мы»[924].