Оказавшись в тюрьме и поняв бессмысленность восстания, Джугели обратился с просьбой к чекистам разрешить ему под честное слово, или под поручительство, или же после принятия медленно действующего яда выйти на 3—4 дня из Закавказской ЧК на волю и разрешить этот «проклятый вопрос». «Новая кровь, – писал он, – никому уже не нужна». 9 и 12 августа он повторил эту просьбу. Но ЧК Грузии не использовала шанс избежать кровопролития. Сложилось впечатление, что восстание было необходимо, чтобы окончательно расправиться с партией меньшевиков и с другими оппозиционными силами в республике.
12 августа 1924 г. Джугели через свой канал, контролируемый чекистами, обратился к нелегальному ЦК меньшевиков, ко всем бывшим народогвардейцам со следующим письмом: «Дорогие товарищи!.. У них имеется серьезная агентура и серьезные агенты. У меня подозрения на кого-нибудь нет, но у них среди наших кругов имеются серьезные сотрудники, которые дают им полную информацию…» Однако это письмо не было принято в расчет на проходившем 18 сентября заседании Паритетного комитета, готовившего восстание. За восстание проголосовали меньшевики, национальные демократы и эсеры, схивисты же и федералисты выступили против под тем предлогом, что восстание приведет к большим жертвам[931].
Дзержинский считал, что необходимо нанести основной удар по агентуре грузинских меньшевиков в Грузии и Москве. «Притоны, шашлычные и столики грузинские в Москве – опаснейший очаг. Надо составить план осведомления о них и обезврежения (так в тексте. –
Через два дня в Грузии на очередном заседании Паритетного комитета подтверждено решение о вооруженном выступлении против большевиков в конце августа. Но еще 13 августа парткомы РКП(б) были предупреждены о том, что на 15—20 августа ожидается вооруженное выступление меньшевиков. Они приняли ряд превентивных мер, проведя аресты ряда руководителей, усилив охрану правительственных зданий и военных объектов.
Восстание началось в ночь с 28 на 29 августа 1924 г. и было быстро подавлено. В ряде городов и крупных населенных пунктов, таких как Хони, Самтредиа и Тквибули, выступлений не было.
Состоялся скорый суд, и уже 31 августа 1924 г. председатель ОГПУ писал В.Р. Менжинскому: «Согласно решению правительства Закавказской республики, прошу распорядиться о немедленном приведении в исполнение высшей меры наказания по отношению к 1) Пагава, 2) Нодия, 3) Цимизоваришвили, 4) Хомерики и 5) Чхиквишвили». Менжинский отдал аналогичное распоряжение Ягоде, тот направил записку Беленькому: «На исполнение». 1 сентября 1924 г. секретарь Дзержинского В.Л. Герсон доложил ему: «Приговор приведен в исполнение»[933].