Линия представителей Военного ведомства и ОГПУ на разоружение населения республики с 4 по 8 сентября была связана со сроками предстоящей демобилизации многих красноармейцев и ограниченностью средств на содержание войск и аппарата ОГПУ. И когда этот срок по объективным причинам не был выполнен, руководство ОГПУ и командование СКВО потребовали немедленного применения военных демонстраций, военного нажима обысками, арестами и даже применением военно-чекистских методов. Безусловно, на настроение сотрудников ОГПУ и на военных оказало поведение их аппарата, усвоившего во время чеченской операции военно-чекистские методы и твердо убежденного в своей правоте. Но это была не Чечня, где фактически отсутствовала советская власть, где велась борьба с бандитскими организациями, а не с гражданами, а с теми, кто нападал на поезда, убивал красноармейцев.

Во втором периоде операции, после разоружения большей части населения и ареста тройками внесудебной расправы 574 человек, перед чекистами была поставлена новая задача: наряду «с максимальной выкачкой оружия» провести также полную перерегистрацию «известных групп.

2 октября 1926 г. Е.Г. Евдокимов, А.И. Кауль и начальник КРО Николаев-Журид сообщили руководству ОГПУ, что «операция проведена в полном соответствии с постановлением Политбюро ЦК ВКП(б). Но окончательно «замирения» Дагестана так же, как и Чечни, не произошло. Более того, в этих районах нередкими были вооруженные столкновения между жителями этих районов.

В 1926—1928 гг. был разгромлен ряд подпольных организаций (Али Ходжаева, Хаджт-Загида, М. Капиева и других), скрывавшиеся под маской коммерческих представителей фирмы «Анатолий шеркет».

В результате огромной, кропотливой работы удалось также выявить значительное число пробравшихся в государственный аппарат лиц, скрывавших свое враждебное прошлое и не внушавших доверие.

Для 1924—1926 гг. характерными были вспышки бандитизма. Так, 26 декабря 1924 г в ТО ОГПУ из Полторацка о появлении банды в 40 верстах от полотна железной дороги в Каршинской волости численностью 1200 человек, бандиты грабили население, уничтожали небольшие советские отряды и сторонников власти. Дзержинский писал Ягоде: «Что это за такая банда? Это настоящий фронт. Надо обратить внимание на скорейшее уничтожение этой банды. Сообщите мне, что это за банды и какую опасность они представляют. Пришлите мне и карту, чтобы я мог ориентироваться, где это происходит. На границе с Персией? Так ли?»[946]

Хотя Крым не представлял серьезной опасности для советской власти, но стал предметом особого внимания для службы охраны партийных и государственных чиновников, о чем говорят документы 1923—1924 гг. 21 июля 1923 г. И.С. Уншлихт писал С.Ф. Реденсу: «По дошедшим из Крыма сведениям, дорога Севастополь—Ялта неблагоприятна в смысле бандитизма – ограблений. Южный берег Крыма почти поголовно занят партработниками и членами ЦК РКП. Прошу принять все меры обеспечения их и сокращения бандитизма»[947].