9 августа Г.Г. Ягода телеграфировал ПП ОГПУ Северо-Кавказского края Е.Г. Евдокимову о том, что «разоружение Дагестана принципиально решено. Вопрос идет о методах разоружения… большинство склоняется за военно-чекистский метод, т.е. за наш план». Евдокимов в информации от 14 августа на имя Ягоды обратил внимание на то, что «до сих пор народ вооружен до зубов, глубоко темен» и находится под влиянием фанатиков духовенства. Сославшись на мнение Дагестанского комитета РКП(б) от 29 июня, подтвержденного 13 августа, он просил не допустить вывода войсковых гарнизонов из крепостей Хунзаха и Гуниба.
25 августа 1925 г. чекистско-войсковая группа в составе сотрудников и бойцов Дагестанского, Чеченского, Владикавказского, Терского, Кабардино-Балкарского отделов ОГПУ совместно с частями Красной армии под руководством ПП ОГПУ на Северном Кавказе Е.Г. Евдокимова и командующего войсками Северо-Кавказского военного округа И.П. Уборевича начала сжимать кольцо вокруг банд Гоцинского и других на территории Дагестана и Чечни.
С 18 сентября по 6 октября 1925 г. были разоружены Ингушетия и Осетия. При этом изъято 19 559 винтовок, 3229 револьверов, 45 656 патронов, арестован 51 бандит. В отличие от других районов Северного Кавказа население Балкаро-Кабардинской и Карачаево-Черкесской областей саморазоружилось с 18 по 30 октября, сдав при этом 12 631 винтовку и 2924 револьвера. К 7 сентября 1926 г. в Дагестане было изъято и добровольно сдано 38 201 винтовка, 19 589 револьверов,12 пулеметов и 561 граната. Арестовано 1867 человек, через центральную оперативную группу прошло 349 арестованных, внесудебной тройкой рассмотрено 139 обвиняемых, 7 из них приговорено к высшей мере наказания (расстрелу), 41 – к трем годам концлагеря, 3 – к трем годам высылки в Сибирь. К концу операции освобождено 1518 человек[938].
При проведении операции не обошлось и без эксцессов. Например, в ряде районов Дагестана стало нормой введение войск в аулы, поголовные обыски, многочисленные аресты, принуждение населения к клятве на Коране, что у него нет оружия, угрозы расстрела. Военный нажим не дал никаких существенных результатов, но озлобил население и вызвал в нем потерю симпатий к власти, породил разговоры о «русском сапоге», о власти «Ивана». На требование властей о сдаче оружия оно отвечало: вам нужно оружие, мы отдаем его, но вместо оружия пришлите нам кирки, лопаты для проведения дорог, оросительных каналов, дайте нам работу; вы отбираете оружие, но теперь вы сами должны будете охранять нас от воров, конокрадов и бандитов[939].