Принятых мер оказалось мало, потребовались дополнительные права, и 18 июня 1924 г. председатель ГПУ Крыма Шварц и уполномоченный ГПУ Киятковский просят Г.Г. Ягоду немедленно возбудить «ходатайство ЦИК СССР о признании Крыма угрожающим бандитизму…»[948]. На следующий день Шварц получил ответ от Г.Г. Ягоды: «Сообщаю постановление Президиума ЦИК СССР от 18 июня 1924: объявить Крымскую автономную ССР неблагополучной по бандитизму сроком два месяца»[949].

Любопытно, что само постановление было принято в день запроса, что свидетельствовало не только об оперативности, но и важности данной меры. Видно, кто-то уж из очень больших чиновников отдыхал или ехал на отдых в Крым.

Следовательно, можно с полной уверенностью утверждать, что к середине 1920-х гг. были погашены тлевшие очаги контрреволюции, мятежи, ликвидирован политический бандитизм в Западной и Восточной Сибири, в Тамбовской и Саратовской губерниях, на Северном Кавказе и на Украине.

Нельзя отрицать, что успехи большевиков были следствием насилия и подавления не только противников советской власти, а и политической оппозиции. Но большевики обладали реальной властью, опирались на поддержку большинства народа. И прав был Б.В. Савинков, когда писал: «Для меня теперь ясно, что не только Деникин, Колчак, Юденич, Врангель, но и Петлюра, и Антонов, и эсеры, и савинковцы, и грузинские меньшевики, и Махно, и Григорьев, и даже кронштадтцы не были поддержаны русским народом, и именно между всеми разновидностями бело-зеленого движения, с одной стороны, и советской властью – с другой, русский народ выбирает советскую власть»[950].

Поражение интервентов и белогвардейцев не означало окончания борьбы, в том числе и вооруженными средствами. Остатки помещичьего класса и буржуазии выступали не только против большевиков, но и против советской власти. Монархисты и кадеты рассчитывали на интервенцию и повстанческое движение. Несмотря на то что бандитизм постепенно уходит из жизни советских людей, все же значительная часть, прежде всего крестьянства проявляет недовольство мероприятиями власти. Очаги сопротивления политике советской власти возникали то в одном, то в другом месте. Ведомство государственной безопасности, претворяя в жизнь политику большевистской партии, вело борьбу с новыми врагами советской власти на пути радикального поворота крестьянства к социализму.

Работа всех звеньев аппарата ОГПУ в центре и на местах позволила бы и в последующие годы сохранить status quo не только в городе, а и в деревне. Но это при условии спокойного развития страны, без революционных взрывов и новых «коренных преобразований», чем явилась насильственная коллективизация. О каких-то продуманных, всесторонне обоснованных мероприятиях властей, в том числе и ее представителей, сотрудников ОГПУ не могло быть и речи. Политическому руководству важно было в течение двух-трех лет уничтожить кулаков и «подкулачников» и повернуть деревню на путь социалистического развития. Ведомство государственной безопасности, претворяя в жизнь политику большевистской партии, начали вести борьбу с новыми врагами советской власти. К ним были отнесены не только кулаки, но и «подкулачники», фактически все недовольные политикой в деревне на пути радикального поворота крестьянства.