Затем были Париж, Нью-Йорк, где активная Анна Александровна не сидела без дела. Сначала в Нью-Йорке, а затем в Филадельфии, Балтиморе и других городах она читала лекции по Достоевскому (в конце концов, она когда-то писала о нем работу!), она также рассказывала о психологии русской женщины, о советской литературе и так далее «и очень хорошо зарабатывала, – вспоминает она, – так как делала полные сборы (женские лекции вообще в Америке имели успех в то время)»[192].

Евреинов всегда мог рассчитывать на ее активную помощь. Его книги неоднократно, именно благодаря усилиям его прекрасной половины, были благосклонно встречены читателями и критиками. Именно она сделала глубокую в т. ч. стилистическую редакцию ужасного перевода «Театрализации жизни», потратив на это много месяцев напряженного труда. Исправленное издание вышло в 1930 году в известной «Оранжевой серии» издательства «Сток», благодаря чему книга получила хорошую оценку во французской прессе и дождалась многочисленных лестных обсуждений.

Ей случалось выручать мужа, выполняя работу режиссера. В том году в маленьком парижском театре, так называемом «1932», ставилась монодрама Евреинова «В кулисах души». Сам автор в это время был занят съемками. На афише виднелась фамилия какого-то другого постановщика, но на самом деле это Анна Александровна осуществляла постановку спектакля, исключительно хорошо принятого французскими зрителями и требовательными и привередливыми критиками.

Ей приходили в голову все новые идеи, часто просто вызванные проблемами семейного бюджета из-за кризиса, коснувшегося также Франции в 1930-х годах. Она отмечает в книге, что из-за отсутствия деятельности Евреинов становился все мрачнее[193]. И весной 1933 года она придумала организовать юношеский театр-студию, какого в Париже еще не существовало. На волне общего энтузиазма был создан театр «Весёлая сцена». Первый спектакль, сыгранный в театре «Старая голубятня», состоял из известных произведений трех очень популярных авторов: «Два болтуна» Сервантеса, «Отче наш» Франсуа Коппе и «Медведь и паша» Эжена Скриба. Последние два были поставлены Евреиновым. Жена постоянно заботилась о том, чтобы он не сидел без дела, защищавшего его от депрессии.

Начавшаяся война разрушила все планы. В отличие от многих русских Евреиновы не покинули Парижа в страхе перед немцами. Они предпочитали голодать и мерзнуть «у себя». Круг людей, с которыми они общались, а также отсутствие каких-либо политических связей не давали им повода бояться, что новые власти заявятся к ним с обыском или чем-то еще.