У Веры Зощенко

У Веры Зощенко

К Вере Зощенко мы напросились в гости сами во время одной из наших поездок в Ленинград. Мы были энтузиастами прозы ее мужа, издававшейся в прекрасных переводах как в межвоенный период, так и в ПНР. Мы уже писали о своей реакции во время учебы на доклад Андрея Жданова – мы были ужасно возмущены унижением великого писателя. К тому времени мы уже прочли его «Голубую книгу» и повесть «Перед восходом солнца». Мы надеялись издать ее на польском языке. Мы разглядели в авторе не только превосходного юмориста, но и человека огромной культуры, преследуемого системой великого сатирика, пишущего на языке улицы, разговорным языком. Станислав Рассадин даже отметил сходство намеренного косноязычия героев Зощенко и Платонова: «Зощенко и Платонов – имена, почти никогда не оказывающиеся в одном ряду, что в высшей степени странно: кто еще из писателей советской поры был так озабочен своего рода сотрудничеством писателя и персонажа (он же – читатель), когда автор будто подслушивает его мысли, выражаемые его языком?»[179].

Нам удалось найти телефон (это было непросто, поскольку в те годы не было телефонных справочников, а телефонный справочник писателей был под замком и доступен только в Союзе писателей). Мы позвонили, вероятно, сославшись на кого-то, и нас пригласили по указанному адресу на Канале Грибоедова (ранее Екатерининский канал), напротив нашей бывшей столовой.

Квартира довольно просторная, одна комната выглядит как мемориальная – все в ней так, как будто ее хозяин только что вышел; тот факт, что никто не пользуется этим помещением с 1958 года – со времени смерти писателя – заметен лишь по редко стираемой пыли. Вторая комната – это спальня с кухней хозяйки дома (здесь стоит столик с зеркалом и туалетными принадлежностями – туалетный столик) – белая с позолотой меблировка, как будто из другой эпохи. А хозяйка? – Улыбчивая, миниатюрная, вся в розовом (напоминает нашу легендарную, вечно молодую жену генерала Зайончка[180], которая тоже всегда в розовом платье). Первое впечатление исключительного жеманства, которое сразу исчезает под влиянием теплого гостеприимства, естественного и полного очарования поведения. Нет и тени притворства. Рассказывает, что знает Польшу – жила там перед Первой мировой войной. Она немного путается во временах, что выпали на ее долгую жизнь, хотя внешне это совершенно не заметно (в одном из писем еще с 1970-х годов, а она оказалась очень добросовестным корреспондентом, она дивится тому, что Виктория так хорошо владеет русским; хотя это можно понять, объясняет она сама себе, ведь на варшавских улицах то тут, то там слышен «наш язык»). Тем не менее, в целом, несмотря на преклонный возраст, она сохраняет ясный ум, и беседы с ней, и ее письма доставляют нам огромную радость. Она вспоминает своего мужа, его беспрецедентный успех, сложный характер, болезнь. Просит нас прислать ей польское издание «Голубой книги», что мы сразу делаем. С тем же рвением мы высылаем польскую косметику. Неожиданно переписка прекращается. Нам никто не сообщил о смерти Веры Владимировны Зощенко…